Онлайн книга «Ещё не люди»
|
Я сидел неподалёку среди разбитых костей и камней. На одних костях оставались порезы, на других — следы сильных ударов, рядом лежали обглоданные гиенами обломки. Вечером я поставил повреждённый череп перед собой и рассказал Счастью прежде всего о Глазастой: её край сломался возле туши, она сама выбрала камень, после неудачного удара повернула его и вернулась с новым сколом, не попросив меня ни о чём. 8 Спустя несколько сезонов умерла Хриплая, которая казалась старой ещё в моём детстве. После давней болезни её голос остался грубым и сиплым, одна кисть плохо сгибалась после старой травмы, а на дальних переходах она всё чаще выбирала путь короче, даже если корм там был хуже. Хриплая не позволяла отнимать у себя пищу, но редко вмешивалась в детские игры и терпела, когда малыши перебирали её шерсть, опирались на неё во время возни или устраивались слишком близко. В последний сезон она стала заметно меньше есть. Несколько дней держалась рядом с основной группой, потом начала отставать, а однажды утром не поднялась со знакомого места. Родня подходила, трогала тело, нюхала и постепенно расходилась. К полудню рядом остались только две взрослые самки и я. Когда остальные отошли от тела Хриплой, я решил подготовить её череп для следующего знака Счастью. Ждать, пока тело очистят падальщики, означало зависеть от того, где останутся кости и удастся ли потом найти подходящий череп. Я отделил голову, перенёс к воде и начал работу. Нож оставался у пирамидки Счастья, поэтому мягкие ткани приходилось срезать несколькими хорошими сколами, меняя их по мере затупления. Изнутри приходилось вынимать остатки мозга небольшими порциями, потом отходить к воде, промывать пальцы и возвращаться к работе. Оставить всё как есть означало сохранить запах и пищу для любого животного, которое найдёт пирамидку раньше Счастья. После промывки я устроил небольшой костёр и долго обжигал череп над углями и у края пламени, постоянно поворачивая его, чтобы жар проходил по всей поверхности, но кость не начинала разрушаться. Время от времени я вынимал череп, счищал обугленные остатки тканей и возвращал к огню. Некоторые участки почернели, внутри перестало оставаться что-либо съедобное, а запах заметно ослабел. Глазастая долго наблюдала за работой и один раз протянула руку к черепу; я показал привычное «не трогай», и она не стала спорить. Валун подошёл позже, понюхал кость и ушёл к еде. Окружающих интересовали запах, огонь и необычный предмет; зачем я возился с мёртвой головой столько времени, они понять не могли. Через несколько дней группа оказалась возле сухого каменистого выступа, хорошо заметного с обычного маршрута. Дождевая вода стекала в стороне, поэтому сложенные здесь камни имели больше шансов пережить сильные ливни. Я задержался, подобрал подходящие обломки и сложил знакомую пирамидку, немного изменив верхний ряд, чтобы подготовленный череп Хриплой лежал устойчиво. Затем отошёл, проверил знак с двух направлений и вернулся к группе, снова поправив на ходу перевязь с повреждённым черепом, который когда-то оставила Счастье. 9 Первые признаки старости проявились на привычных маршрутах. Подъём, который раньше проходил без остановки, начал требовать передышки. После долгого дня кисти медленнее восстанавливались, а на холодных утренних переходах один палец некоторое время плохо сгибался. Некоторые зубы начали болеть после твёрдой пищи и заставляли жевать другой стороной. |