Книга Ещё не люди, страница 327 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Несколько секунд вокруг стоял такой шум, что я не различал отдельных криков. После гибели хищника незнакомцы наконец решились приблизиться. Один потянул тушу за хвост, другой схватил за заднюю лапу, ещё трое присоединились. Вместе мы оттащили крокодила от воды.

Сразу начались поиски острых камней. Они хватали любые обломки, пробовали провести краем по шкуре, бросали и брали другие. Толстая кожа крокодила почти не поддавалась случайным обломкам. Я нашёл подходящую гальку, несколькими ударами снял хорошие отщепы и раздал их тем, кто уже пытался резать.

С хорошими отщепами разделка сразу пошла значительно быстрее. Они быстро поняли пользу тонкой кромки, передавали отщепы друг другу, рассекали кожу и отделяли мясо. Но когда наелись, никто не забрал инструмент. Один отщеп остался в крови возле туши, другой бросили в песок, третий ребёнок подобрал, поиграл и швырнул в воду.

После года с прежней группой это было особенно заметно. После случившегося возвращаться мне фактически было некуда. Я не знал, насколько далеко меня унесло. К прежней группе идти не хотел, а моя старая родня находилась ещё дальше и прожила без меня больше года. У них почти наверняка давно был другой самец.

Я остался рядом с ними, и уже в первые недели увидел устройство группы, не похожее ни на мою первую семью, ни на прежних спутников. Здесь рядом двигались несколько небольших семей. Возле каждого взрослого самца обычно держались две-три самки с детьми. Они вместе переходили к новому корму, вместе устраивались на отдых и сообща реагировали, если соседний самец слишком настойчиво приближался к одной из самок.

Однажды две семьи одновременно пришли к дереву, на котором оставалось мало зрелых плодов. Самцы начали толкать друг друга, но почти сразу в драку вмешались их самки. Каждая группа действовала вокруг своего самца: одна самка кусала противника за руку, другая оттаскивала детёныша, третья не подпускала чужих к нижним ветвям. Победившая семья кормилась первой. Остальные члены большой группы наблюдали и не вмешивались, хотя спустя несколько часов все снова двигались одной массой к воде.

Через несколько недель молодая самка из проигравшей семьи стала всё чаще кормиться возле соседнего самца. Сначала её прогоняли его самки. Потом она начала чистить шерсть одной из них, стала ночевать ближе и постепенно перестала возвращаться к прежней семье. Её старый самец несколько раз угрожал новому, однако остальная группа не относилась к переходу как к нарушению общего порядка. Для меня этого хватило, чтобы понять: большая группа была союзом семей, а не единым гаремом.

Мне понадобились месяцы, чтобы перестать быть общим чужаком на краю. Я не лез к чужим самкам и не спорил за пищу, зато снова строил запруды, делал ловушки, показывал, как получать хорошие отщепы и выбирать прямые палки. Один подросток начал ходить за мной к камням и через несколько недель уже сам получал грубые сколы. Другой научился выбирать палку для копья, но бросал её после первой же удачной охоты. Некоторые показанные приёмы они запоминали, другие исчезали сразу после того, как пропадала непосредственная потребность.

Первая самка стала держаться возле меня после сезона, когда я несколько раз приводил её семью к воде безопасным маршрутом. Её прежний самец пытался отгонять меня, но самка возвращалась, а вскоре к ней присоединилась вторая. Мне пришлось один раз отбить нападение прежнего партнёра, после чего он ограничился угрозами. Так у меня появилась собственная маленькая семья внутри большой группы. Позже у обеих самок появились дети. Они знали меня с рождения, тянулись к сумке, пытались украсть камни и засыпали рядом с матерями. После этого я уже не воспринимал эту группу как временное убежище.