Онлайн книга «Ещё не люди»
|
На этот раз я не стал годами доказывать миру, что он обязан принять прекрасную идею. Если для технологии не хватает промежуточной ступени, нельзя построить эту ступень одной силой раздражения. Большой мост остался в голове. Живых согнутых ветвей пока хватало. 14 Прошли годы. Косая состарилась, но по-прежнему знала местные маршруты лучше молодых. Хромая двигалась все медленнее и пользовалась искусственными переходами чаще большинства. Горло проиграл несколько серьезных столкновений более молодому самцу и постепенно перестал занимать лучшие места просто потому, что подошел. У меня с Рыжей выросли дети. Для них мосты никогда не были изобретением. Один сын научился поправлять выпавшие ветви, другой только пользовался готовым, дочь однажды сама добавила к старому переходу боковой побег и сделала его удобнее. Некоторые конструкции исчезали. Одну вырвало после сильного ветра, и никто не стал восстанавливать, потому что группа к тому времени изменила маршрут. Другая засохла. Третья жила годами, хотя первоначальную ветвь несколько раз заменяли новой. Никакой сети мостов не возникло. Всего несколько мест, где родня привыкла менять расположение ветвей вместо того, чтобы каждый раз приспосабливаться к разрыву. Именно такой масштаб мне теперь казался правильным. Длинный со временем начал все чаще держаться на краю группы, исчезал на день, возвращался, а однажды ушел окончательно. Я несколько дней ждал его. Потом перестал. Если брат доберется до другой родни, он не сможет унести с собой ни одну конкретную ветвь. Зато может унести идею, что неудобный промежуток иногда не обязательно принимать таким, какой он есть. Через несколько лет среди далекой чужой группы мне показался знакомым худой взрослый самец. Может быть, Длинный. Может быть, нет. Узнать я не мог. И уже не особенно пытался. История здесь всегда происходила дальше, чем я способен был видеть. 15 Собственная старость сначала появилась в пальцах. После ночи они дольше разрабатывались, предплечья быстрее уставали, крупную ветвь приходилось подтягивать несколькими короткими усилиями вместо одного. Потом искусственные переходы начали помогать уже мне. Молодым разрыв казался задачей. Зрелому мне — раздражением. Старому снова становился риском. Хромая к тому времени давно умерла, и я вдруг начал гораздо лучше понимать, почему она всегда выбирала маршруты с несколькими надежными опорами. Однажды подошел к месту первого моста. Первоначальной ветви давно не существовало, но сам переход продолжал жить: другую согнули примерно туда же, боковые побеги были протоптаны ладонями и стопами многих поколений родни. Я медленно перебрался и понял, что сам уже едва ли смог бы создать его заново. Это неожиданно порадовало. Мне больше не требовалось. Через несколько месяцев после сильного ветра сломался другой переход. Я попытался поднять тяжелую ветвь и быстро понял, что не справлюсь. Пришли двое молодых родственников. Первый схватился за основной побег и потянул. Второй сначала мешался, потом тоже включился. Когда один поменял хват, другой некоторое время удерживал вес; возле развилки первый начал направлять конец, а второй продолжал держать. На несколько секунд они выполняли разные части одной задачи. Никто не раздавал роли. Никто не планировал строительство заранее. Молодые просто реагировали на движение друг друга. |