Книга Ещё не люди, страница 67 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я потянул Бровь к более плотной части кроны, однако далеко уйти мы не успели. Камень размером немного меньше его головы пробил листья и ударил Бровя сверху в плечо и боковую часть головы. Его отбросило на землю; когда я оказался рядом, одна рука еще несколько раз сжалась, ноги дернулись, но сознание не возвращалось, а вскоре прекратились и движения.

Я оставался возле него столько, сколько позволяли падающие сверху обломки, затем пришлось вернуться под более плотные ветви. Камни били по стволам, ломали тонкие сучья и входили в размокшую почву. Крупных попадалось немного, но песок, пыль и мелкие обломки постепенно забивали шерсть и глаза.

Когда падение заметно ослабло, я снова подошел к Шраму. Он продолжал дышать, хотя каждый вдох давался тяжелее предыдущего, а кровь у рта появлялась все чаще. Я принес ему немного воды в чашке из коры, но пить он почти не мог. К вечеру дыхание стало совсем редким, и я находился рядом, когда после очередного слабого вдоха грудь больше не поднялась.

Седая почти не могла двигаться. Нижняя часть живота и область таза постепенно опухали, одна нога не держала вес, однако она оставалась в сознании и пила воду, которую я приносил. Один раз Седая подтянула к себе молодую родственницу и недолго перебирала ей шерсть, прежде чем устала и снова легла.

До темноты я пробирался между поваленными деревьями, звал и проверял места, где могли укрыться остальные. Молодую мать с малышом, которых сбило во время землетрясения, нашел под поваленной кроной; оба погибли. Двое молодых отвечали издалека и позже пришли сами. Один сильно хромал. Еще одна взрослая родственница лежала возле сломанного дерева с глубокой раной на бедре и продолжала терять кровь. Несколько знакомых голосов вообще не отвечали, сколько бы я ни звал.

Следующий день ушел почти целиком на воду, поиски пищи и переходы между ранеными. Родственница с рассеченным бедром слабела на глазах; кровь продолжала проступать из раны, а к вечеру она уже не могла подняться и умерла там же, где лежала. Молодой, который сначала только сильно хромал, оказался ранен тяжелее, чем показалось: при воздушном ударе его грудью бросило на сломанный сучок. Он еще мог медленно передвигаться, но дышал часто и неглубоко, а после короткого перехода долго лежал, восстанавливая силы.

Седой я несколько раз приносил воду в чашке из коры, стянутой полосой и закрепленной щепкой по ее старому способу. Во второй день после удара она выпила совсем немного, оттолкнула чашку рукой и больше почти не двигалась. Я остался рядом и видел, как промежутки между вдохами становятся длиннее, пока дыхание не прекратилось.

Позже я снова пришел туда, где лежал Бровь. Рядом сохранилась одна из подготовленных им палок с очищенным концом, какие он уже много лет делал совершенно без моего участия. Я взял ее, проверил привычным движением и положил обратно. Если бы не падение астероида, Бровь еще долго пользовался бы такими палками и показывал молодым, что с ними делать, не потому, что я когда-то заставил его повторять за собой, а потому, что этот способ давно стал для него обычным.

Молодой родственник с поврежденной грудью еще держался возле меня и пытался есть мягкую пищу, но быстро уставал и большую часть времени лежал. Я помнил его маленьким: он рос уже здесь, после паводка, с первых лет слышал разные тревожные крики, видел палки возле кормовых мест, чашки из коры и закрепленные полосами ветви. Все это существовало вокруг него задолго до того, как он сам начал повторять действия взрослых.