Книга Быть невесткой, страница 80 – Таня Балер

А раз я ничего из этого не сделала, то за мной косяк.

— Извините, я не подумала, что всё так получится.

Теперь уже я всех удивила. Ладно свёкры, но и Вовка, обернувшись, вылупился на меня так, будто я сделала сальто назад. То есть для него моё признание вины было не настолько нереально, как выросшая вторая голова, но что-то на грани.

Даже обидно, это ведь не такая уж фантастика. Если даже Алла Олеговна под давлением мужа, вернувшись с отдыха, смогла выдавить из себя извинения, то почему мне нельзя?

И в отличие от некоторых, я действовала не по указке, а по велению души. Уставшей души, желающей разрешить проблему, чтобы лишние люди свалили.

— Она издевается? — первой справилась с шоком свекровь. Пусть запал прошёл, но сдаваться ей явно не хотелось.

И в этом я её отчасти понимала. Она накрутила себя, слушая подругу, оделась сама, мужа своего подняла и заставила на разборки мчаться, и вот так просто закрыть вопрос, приняв моё «извините», сложно. Но только это не моя проблема.

Вова подумал о том же.

— Никто над тобой не издевается, это ты опять к ней приставать начинаешь, — сказал он, и то ли случайно, то ли специально вызвал гнев на себя. — Мы о тебе тогда не думали, у нас своя жизнь и дела.

Я вышла замуж за умного и зрелого мужчина, но иногда он так тупит!

Это ж надо додуматься до того, чтобы ляпнуть обиженной матери, что не думаешь о ней?

Для всех понятно, что выросшие дети не посвящают каждую минуту своей жизнь матерям. Но с Аллой Олеговной эту истину лучше держать при себе. И уж тем более не говорить ей такое в лицо и при свидетелях!

Поэтому я только выше подтянула диванную подушку, устраиваясь поудобней, и приготовилась к очередному потоку недовольства.

— Спасибо, сынок! Всё понятно, — кивнула свекровь, и далее последовала речь о судьбе несчастных матерей, которые отдают всю себя детям, жалеют им добра, вкладывают в их воспитание все силы, делая из них успешных людей, а те потом заводят свои семьи и прогоняют постаревших родителей, которым нужна только капелька их времени и заботы. И закончились рассуждения о тяжкой доле быть забытой и ненужной родному сыну, обращением к слушателям. — Зачем тебе мать-старуха, когда ты всё без неё можешь? Что о ней думать? Слышишь, Слава, как они к нам относятся.

Её сын скривился, качая головой, муж попросил не драматизировать, а я зевнула.

Алла Олеговна на меня не смотрела, а я утомилась и нахожусь у себя дома, так что провокацией, чтобы показать свекрови, что её трагедия нагоняет на меня тоску и скуку, тут не пахнет.

Но Вова мой жест заметил и опять подставил нас обоих, проявив заботу.

Заботу в отношении жены, а не своей бедной мамы.

— Алёнка спать пораньше пошла, Лене тоже ложиться пора, идите уже домой, а послезавтра обсудим, как нам маму от позора отмывать, — предложил он.

Если я увидела в этом выпроваживание, что уж говорить о свекрови. Но она успела лишь набрать воздуха для высказывания претензий, а заговорил её муж.

— Я предупреждал, но твоя мама всё равно собиралась идти, а одну её к вам в том состоянии отпускать было нельзя, — объяснил, почему пришёл, свёкор. — Всё, Алла, пошли, ты уже извиниться Лену заставила, что тебе ещё от детей надо? Пошли домой.

И жена его послушала.

Всё же у него есть какая-то мера воздействия на неё, раз она иногда слушается.