Книга Быть невесткой, страница 83 – Таня Балер

— Я уже забыл, что мама так чудила. Не будем рисковать, пусть Алёну к себе отводит, буду оттуда забирать.

— Это шутка. Я не против, чтобы она к нам приходила, — чуть приврала я.

— Не могу гарантировать, что она не станет свои порядки наводить и в шкафах копаться, а тебе нужен покой.

Спрашивать, как он объяснил маме, почему предпочтительнее, чтобы час после садика внучка была у неё, не стала. Не думаю, что он спихнул ответственность на меня, вероятно, сказал, что так ему будет удобней.

После моего возвращения домой соскучившаяся дочь две ночи спала в нашей постели, а на третью уже засыпающую Алёну Вова перенёс в её собственную кровать. Она нам не мешала, и планов побыть под одеялом наедине этой ночью у нас не было, но сейчас не тот период, когда на меня можно без разбора закидывать ноги в район живота, да и привыкать спать с родителями за месяц до трёхлетия девочке не стоит.

А потом ко мне пришла свекровь.

Именно ко мне, ведь был будний день, наши с ней мужья работали, а дочка/внучка находилась в садике.

Опущу описания приветствий и расскажу о том, что меня, мягко сказать удивило.

— Сохранение — это хорошо. Я лежала на сохранении. А когда пришла пора рожать, меня положили в палату с крепкой женщиной вроде тебя, — должно быть, так Алла Олеговна указала, что она тогда была молодой и звонкой, а находилась в палате с толстушкой. — Как сейчас помню, что она о себе рассказывала. Её было тридцать лет, она носила двойню, но работала до последнего, её чуть ли не смены привезли. Я ей рассказала, что меня второй раз положили, первый раз, чтобы беременность сохранить, а в этот я три недели лежала, чтобы дотянуть до срока. Она за всю беременность была на приёме только дважды, и никаких жалоб. Увезли её рожать первой, а на следующий день всё родительное обсуждало, что дети родились слабенькими, мальчик сразу умер, а девочку смогли спасти, но ещё непонятно, как она будет развиваться. Бедная женщина!

Зная свою свекровь, я не спешила принимать сказанное ею на свой счёт и пугаться, что с моим ребёнком случится что-то такое же плохое, как случилось с её соседкой по палате.

— Должно быть, девчонки с самого зачатия посильнее будут.

— Я увидела, какой опасный мир вокруг, — продолжила она. — Внутри неё было два здоровых ребёнка, а как только она их отпустила, один умер, а вторая могла остаться инвалидом. И я поняла, что должна сделать всё, чтобы сохранить своего мальчика и помочь ему выстроить жизнь правильно, чтобы он был счастливым человеком.

— У вас получилось, Вова своей жизнью доволен.

А что тут ещё скажешь? Но свекровь ещё не озвучила всё, что было у неё на уме. Или на душе.

— У тебя снова будет девочка. А если бы был сын, ты бы поняла какого это. Сына будешь любить больше мужа, и тяжело принять, что он больше не нуждается в тебе и отдаляется.

Меня подмывало многое ей на это ответить.

Начиная от того, что она задолбала нас своей навязчивой по отношению к сыну заботой, проявляющейся не к месту, и заканчивая тем, что имея одного ребёнка, судить о том, кого и как ты будешь любить, глупо. Нет у неё необходимого опыта, чтобы сравнивать, проводить какой-то анализ и делать однозначные выводы.

Да и сама идея сравнения любви к мужу и сыну попахивает чем-то нездоровым.