Книга 40 лет: пенсия на горизонте или замуж во Францию, страница 33 – Ирина Головачева

Через какое-то время родители отправляют дочек спать. Называя их ласково «блошки». Довольно распространенное ласковое обращение во Франции. «Блошки» обходят нас вокруг стола, чтобы поцеловать каждого и пожелать спокойной ночи.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж в спальню, младшая внучка вдруг спрашивает:

— Мам, а сегодня не будем обрабатывать волосы?

— Нет, на средстве написано: раз в три дня, – отвечает дочь.

— Обрабатывать волосы? Зачем? – я в недоумении.

— Да, каждый год одно и тоже. Как только начинается школа, у всех детей вши. Обрабатываем голову три-четыре раза в год. Но самое ужасное, что средства особо не помогают. Так как кто-то борется, а кто-то и нет. Да и такое впечатление, что противопедикулезные средства сделаны с таким расчетом, чтобы их постоянно покупали.

«Вши – какой ужас!» – мне кажется у меня у самой зачесалась голова. Да, такую Францию я не знала!

Дома, стоя перед зеркалом, я с грустью замечаю, что после всех этих раклеттов, блинчиков, камамберов и сливочных соусов моя фигура становиться довольно округлой.

— Надо бы немного сдуть мой «спасательный круг», – говорю я вслух.

— Это не спасательный круг, а рукоятки любви, – смеется Пьер, нежно обнимая меня за остатки талии.

…

В один из вечеров неожиданный телефонный звонок.

— Пап, – слышу дочкин голос. – Завтра в школе забастовка. Можете посидеть с девчонками. Мы бы их вам утром завезли.

Надо сказать, что забастовки во Франции – явление обычное. Бастуют по любому поводу и без. Особенно любят устраивать забастовки транспортники и особенно в каникулы, чтобы заметнее всем было. Люди возмущаются, но ничего изменить нельзя: забастовка – неотъемлемая часть культуры Французской Республики. Одна из так называемых ценностей.

— Я с утра должен быть на работе, – отвечает Пьер, – но Натали посидит.

— Ты же посидишь? – обращается он ко мне.

— Конечно! – соглашаюсь я.

Утром следующего дня дочь привозит девчонок. Я провожаю Пьера на работу и остаюсь с тремя маленькими француженками. На улице уже привычный моросящий дождь, а, значит, игры во дворе отменяются. Что ж, будем думать чем заняться дома.

Немного мультфильмов. Бесконечная «Свинка Пиг» на французском потихоньку сводит меня с ума. Телевизор выключается. Немного игры в «дом» и «магазин». Но их бьющая ключом энергия требует выхода! Игра потихоньку перерастает в легкую потасовку. На мои замечания по-французски никто не реагирует. Я повторяю еще раз – бесполезно! Я не выдерживаю и начинаю повышать голос на русском. Нет, я не употребляю ненормативную лексику. Но утихомиривать детей мне по-русски как-то привычнее. Это возымело свой эффект – девчонки притихли. Предлагаю поиграть в игру – бродилку. Все согласны. Я довольна! Пьер возвращается с работы, видит нашу идеалистическую картинку – все вокруг стола за игрой. Я не рассказываю о нашем маленьком утреннем недоразумении с девчонками.

На обед едем в Мак-Дональдс, здесь на игровой площадке внучки наконец-то могут выплеснуть свою энергию без ущерба для моего здоровья. Затем идем в кино. День заканчивается, везем детей родителям. Слава Богу, все живы-здоровы. Не знаю, рассказали ли внучки о моем выступлении на русском, но мне претензий в ответ не поступило.

…

Каждый день созваниваюсь с мамой, Пьер взял абонемент, по которому я могу беспрепятственно звонить в Россию со стационарного телефона на стационарные номера. Маме очень удобно, потому что пока сын в школе компьютер остается недоступным для нее. Заранее обговариваем время звонка. Обычно, это мои десять часов утра и пять вечера. Слава Богу, у них все хорошо! Сын учится. Выпускной класс: времени на глупости не остается. С ним мы общаемся по видеосвязи.