Книга С милым рай в шалаше, страница 55 – Калина Ясина

— Выздоравливай, милый, — нежно так сказала, а потом повысила голос, командира добавила, — а ты лечи давай, не отлынивай, чтобы все нужные процедуры проводила, а то я на тебя жалобу напишу, если мой Андрюшенька не выздоровеет.

— Что за шум, а драки нету? — это Семён заходит в дом. — Что случилось, цветочек, что Галина шумит так, на улице слышно.

Галина отреагировала на "цветочек" с удивлением, а потом так преобразилась, аж мурашки по коже. Ласковой кошечкой к Семёну крадётся, виляя попой, лапочку свою ему на грудь положила и ласковым голоском мурлычет.

— Что ты, Семён, никто не шумит, я просто на место ставлю эту пигалицу. Лечить не умеет, а врача из себя строит. Я бы, на твоём месте, не брала её к нам в деревню фельдшером, а гнала метлой поганой, пока она у нас здесь весь люд не повывела.

И жмётся к нему теснее всем телом. Я в шоке. Только заливала про Андрея, своего мужчину, а теперь откровенно на Семёна вешается.

— Галина, я вот на своём месте и знаю, что делаю, а почему ты не в магазине, разгар рабочего дня? Я видел, у тебя машина стоит, разгружать надо. Товар-то испортится.

Отрывает её пальчики от себя и обходит по дальше. Потом идёт ко мне, целует в щёку и спрашивает.

— Как ты тут? Не спала опять? Андрюха как, ещё в себя не пришёл?

Оборачивается назад, когда слышит, как хлопнула дверь, делает шаг от меня.

— Что это было, Семён? "Цветочек", поцелуй?

— Не бери в голову, милая, это был спектакль для одного зрителя. Я слышал, что она тебе говорила и как оскорбляла. Как Андрей пить перестал, так она к нему клеится, он, вроде бы, не против, но это не моё дело. Как по мне, так она больная на всю голову, у неё бешенство матки, она к каждому мужику клеится, только никто её не еб… не спит с ней, поэтому и бесится. Как бы крыша у неё не поехала.

Семён подошёл к Андрею, положил руку на лоб.

— Горячий ещё. Напиши список, что ещё взять в аптеке, я вечером в область еду, встреча у меня там, вернусь завтра ближе к обеду. Точно его транспортировать нельзя? А то давай, отвезём в больницу.

— Нет, шевелить нельзя, не довезём. Если только на вертолёте, — а сама улыбаюсь, — справлюсь здесь, я знаю что делать. А список напишу.

— Да, я видел, ребята там у тебя трудятся, тётя Маша за ними блюдёт, командует. Хорошо. Кушать она им наготовила, так что не переживай, ставь нам бойца на ноги. Андрей нормальный мужик, только оступился чуток, смерть матери подкосила. А так помню его пацаном, ответственный и очень серьёзный был. Ничего, поправится, на ноги встанет, дом доделает, может, и женится. Давай, список пиши, а я дальше пойду, надо к Кузьмичу зайти.

Пока я список писала, Семён во двор ушёл.

Вот так и день прошёл, а ночью Андрюше хуже стало. Опять жар, бредит постоянно, маму зовёт. Выбилась из сил. Ни о чём не думается, ничего не желается. Что у меня дома творится, не знаю. Под утро только села около него в кресло и за руку взяла, чтобы если очнётся, то я почувствую.

И почувствовала, как Андрей тихонько мою руку сжал. Он пришёл в себя, облегчение какое! Я суечусь рядом с ним, говорю что-то, объясняю, напугал меня так, что я чуть с ума не сошла. И заревела, я думала, что потеряю его. Я знаю, как лечить, но чувства мешали, боялась совершить ошибку и сделать что нибудь не так. Мне было тяжело, но я брала себя в руки.