Книга С милым рай в шалаше, страница 96 – Калина Ясина

— Тварь! Что ты хотела сделать? — рычу я Галине в лицо, но вижу, что её кривит от боли. Видимо сильно сжал.

— А-а-а… Отпусти! Мне же больно! — визжит она и вырывается.

— Да я тебя сейчас придушу собственными руками!

И хватаю её за горло. Но не успеваю ничего сделать. Меня оторвали от Галины и отвели в сторону. Она тяжело дышит, трёт свою шею, но идёт в мою сторону, тянет руки, продолжает говорить о вечной любви. Меня начинает трясти. Она хотела убить Алину! Сумасшедшая!

— Не отпускайте её! — кричу я. — Она хотела убить Алину.

Галину скрутили санитары. Она продолжает кричать и умолять, чтобы её отпустили ко мне. Но я уже не обращаю внимания на Галю, мне плевать, потом её прибью. Мой взгляд опять на Алине.

Её уложили удобно и подключили кислород. Она смотрит на меня, я на неё. Все уже успокоились.

Мы с моей девочкой дышим в унисон, одним дыханием. Её лицо посинело, а глаза покраснели. Но она дышит! Она жива! Ради меня! Ради нас!

Врач что-то говорит, но мне всё равно. Я смотрю на Алину. Мою Алину. Медленно подхожу к ней и беру за руку. Она не отводит от меня глаз. Мы молча смотрим друг на друга.

Я до сих пор не могу осознать, что Алина жива. Я почувствовал её страх, её боль. Мы соединены навечно физически и ментально. Смерть была так близко к нам, хотела нас разлучить. У неё не вышло. Наша любовь сильнее.

Что творится сейчас у меня в душе? Я не понимаю. Но мне нравится. Я чувствую притяжение к Алине. Нет, не так. Меня притягивает к Алине. Как будто её аура притягивает мою ауру, чтобы слиться в одну, общую. Вот оно — слияние душ. Одна любовь. Одна жизнь. Одна душа.

— Андрей Сергеевич. Андрей Сергеевич. — Меня хлопают по плечу. — Мне нужно сделать вам укол. Вячеслав Дмитриевич приказал. Вам успокоиться нужно. А то, смотрите, седая прядь волос у вас появилась. Вы перенервничали.

Я только кивнул, но от Алины не отхожу. Как и куда сделали укол — не помню. У меня сейчас такое движение мыслей в голове, что ещё чуть-чуть, и от этого движения самолёт взлетит.

Я наклоняюсь к своей девочке поближе, шепчу:

— Алина, любовь моя, жизнь моя, душа моя. Я тебя очень сильно люблю. Давай быстро распишемся, а свадьбу потом сыграем, когда ты сможешь нормально ходить. Ты согласна?

Алина не отводит от меня глаз, моргнуть боится. Мне кажется, что сейчас она чувствует тоже самое, что и я.

— Согласна, — очень тихо сказала она, потому что маска кислородная на лице. Но я расслышал. И я счастлив. У обоих на глазах слёзы. Эмоции накрывают, чувства обнажаются.

— Тогда я устрою это как можно раньше, — шепчу ей почти в ухо, — любовь моя.

Возле нас крутится медсестричка, ставит капельницу Алине, предупреждает, что со снотворным. И правда. Алина несколько раз моргает и засыпает. Я целую её в лоб, глажу по волосам, успокоиться не могу.

КОГДА ЖЕ ВСЁ ЭТО КОНЧИТСЯ?

Ещё раз, и я не выживу! У меня сил не хватит!

Отошёл на шаг от кровати и отключился.

АЛИНА

ВОТ И КОНЕЦ

Сегодня перевели в общую палату. Я хорошо себя чувствую. Месяц уже в больнице. Переломы на руках срослись, только с ногой пока проблемы. Так меня Андрюшенька в туалет носит на руках. Говорит, что я совсем лёгкая стала. Я кушаю понемножку, пока аппетита нет. Он носит мне вкусняшки, но ест сам, мне многое нельзя.

За этот месяц столько всего произошло. Мне зеркало не давали, чтобы я сама себя не испугалась. А Андрюшенька всё время говорил, что я самая красивая и любимая. Я ведь ему верила, а на самом деле я такая страшная была: сине-зелёно-жёлтая, опухшая, отёкшая, в шрамах. Это я у Валентины из сумки пудренницу стащила. Но для Андрюшеньки я самая прекрасная. Долго не могла с этим смириться. Я же девушка, должна быть самой красивой и изящной. А я? Вся переломанная, синяя, в шрамах. А он меня все время трогает и нацеловывает. И слова очень красивые говорит. Ладно, поверю ему. Я самая-самая.