Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 38 – Яна Смолина

— Стоять! – гаркнула она, догоняя меня на лестнице и больно хватая за руку. Я попыталась дёрнуться, но Фрида, несмотря на излишнюю худобу, оказалась сильнее и, потянув меня к себе, заставила приблизиться на шаг.

— Если ты так хочешь знать, что именно здесь происходит, я скажу, – процедила она мне в лицо. – Пансион воспитывает послушных девочек. Она может стать женой, любовницей – неважно. Важно лишь, что выпускница моего пансиона не принесёт никому хлопот, не станет голосить на митингах, заявлять какие-то там права. Зато по первому требованию будет доступна для своего мужчины и разучится говорить «нет». Мой пансион учит именно этому – всегда быть согласной исполнить любую прихоть и покоряться воле своего господина. И я ещё не видела никого, из тех, кому посчастливилось взять себе моих девочек, кто остался бы недоволен.

Я всё же вырвалась и отшатнулась, потирая запястье. Сама поразилась, насколько легко приняла услышанное. Наверное, потому, что нечто подобное уже подозревала.

Но ведь это кошмар. И что страшнее всего – никому нет дела до всего этого. Женщина в Тальдаро – не человек. Вне зависимости от происхождения.

— Предупреждаю тебя, Марлен, – продолжила Фрида, – если начнёшь гадить мне, поплатишься за это. Слишком многим моё заведение приносит удовольствие, и среди них есть те, кому лучше не переходить дорогу.

Она не стеснялась говорить всё это. Фрида Корса стояла передо мной и улыбалась, как улыбаются победители, которые давно проплатили свою победу, и им больше нет смысла прилагать усилия для достижения цели. Она не заявляла в открытую, но между строк я читала и приходила в ужас, осознавая истину: пансион благородных девиц Тальдаро – это бордель для элиты. А мамаша Корса – его хозяйка.

— Там, откуда я пришла, – начала, наплевав на конспирацию, – существует религия, согласно которой карма настигнет каждого, когда придёт его срок. Ты знаешь, что такое карма, Фрида?

— Понятия не имею, – усмехнулась Корса. – Что ты несёшь?

— У всякого действия есть последствия, а для каждого злодеяния – расплата. Но уверена, в вашей религии тоже что-то такое имеется. Не может не быть. Так вот. Расплата обязательно наступит, даже если весь мир окажется на стороне злодея, совершившего преступление. Потому что есть силы куда более могущественные, чем судья Фернандо или, скажем, полковник Альфонсо Мартинес, – я сделала паузу, наблюдая за тем, как бледное лицо женщины при упоминании любовника исказила гримаса. – А ты, Фрида, совершила не одно преступление. Ты, Фрида, рецидивист. Готовься, у вселенной уже накопилось к тебе много вопросов.

Я не стала дожидаться ответа. Развернувшись, начала неторопливо спускаться с лестницы. Женщина не пошла за мной, но на миг, когда до моих ушей донёсся её тихий голос, стало вдруг холодно, несмотря на погожий день.

— В моей религии всё совсем иначе. И обещаю, ты испытаешь на себе её силу одной из первых, глупая выскочка.

Я ускорила шаг, переваривая услышанное. А когда из двери дальней комнаты на первом этаже, поправляя одежду, вышел цыган, замерла. Увидев меня, он зловеще улыбнулся и поклонился коротко. Не ответила. Лакея с ним, как ожидалось, не было. Он стоял на стрёме поблизости, видимо, чтобы никто ненароком не зашёл в комнату.

Я дождалась, когда оба завернут в холл, и мерзавец уйдёт, наконец. Только потом продолжила свой путь. Остановившись возле злосчастной комнаты, прислушалась. Из-за двери доносились глухие всхлипы.