Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 68 – Яна Смолина

Поймав себя в отражении, замерла.

Марлен действительно изменилась. Круглые щёчки немного впали, под глазами залегли тени. Сорочка, которая делала меня похожей на аппетитную, кружевную зефирку, теперь грустно повисала на бёдрах. Да и в груди стала чуть свободнее.

Я выглядела старше. Уже не то наивное дитя на портрете в холле, который я приказала убрать. Женщина, что я видела перед собой, была другой. И я не уверена, что сама Марлен одобрила бы перемены в своей жизни.

Мятежная революционерка превратилась в расчётливую бизнес-леди.

— Я не стану извиняться, – заявила зеркалу и скрестила на груди руки. – Я не умею устраивать бунты. Зато умею включать голову и думать о последствиях. И вот увидишь, с этим мы добьёмся куда больше. Не смотри на меня так, Марлен. Когда появится муж, станет легче. Мы разделим обязанности, и твоё очарование вернётся. А пока, уж прости, я побуду ломовой лошадкой. Потому что начинать всегда тяжело.

Мой монолог прервал короткий стук в дверь.

— Сеньора? – голос служанки напомнил, что я просила сделать мне ванну. И, готовясь следовать за девушкой, я накинула на плечи халат и отворила дверь.

— Вас просили спуститься в гостиную, сеньора, – проговорила Марта.

Разочарованно вздохнула. Мне совсем не хотелось выслушивать оправдания милых сердцу людей. Они ведь ничего не обязаны мне объяснять, и имеют право на счастье.

Как была, в халате и босая я спустилась и обнаружила Риту с Ольваре сидящими на диванчике в позах египетских царей. Оба держали ровно напряжённые спины, а ладони их покоились на коленях, и если бы я не увидела с четверть часа назад то, что увидела, эта их чопорность меня бы точно озадачила.

Дуэнья резво подскочила с места, услыхав мои шаги.

— Марлен! – она кинулась ко мне, хватая за руки и прижимая их к груди. – Девочка моя, умоляю, прости свою нянюшку. Это всё было неправильно! Мы не должны были!

— Почему? – спросила я, переводя взгляд от тоскливых глаз женщины на лицо мужчины, которого было не узнать – настолько доктор был взволнован. – Это я не должна была врываться. Я увидела ваши вещи, сеньор, и решила, что Рите плохо. Дорогие мои, все мы взрослые люди и понимаем, как это бывает. Вам совершенно не нужно передо мной оправдываться.

В ту минуту моя собственная неловкость виделась мне куда более концентрированной, чем смятение влюблённый.

Доктор поднялся следом за женщиной и, приблизившись к нам, проговорил:

— Нет, сеньора. Рита права. То, что произошло между нами, непозволительно хотя бы потому, что мы в вашем доме. Но прошу, не беспокойтесь. Подобное больше никогда не повторится.

Я досадливо свела брови. Не повторится? Из-за меня? Но они же друг другу нравятся!

— Я намерен, – продолжал мужчина, нервным движением оправляя усы, – просить у вас разрешения отпустить Риту. Я готов сделать ей предложение.

— Как?! – дуэнья громко ахнула и отшатнулась, бросая на доктора изумлённый взгляд. – Я никуда не пойду, Бернард! Как я оставлю мою Марлен? Ты об этом не подумал?

— Но, дорогая, так больше не может продолжаться. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом. И, простите меня великодушно, сеньора Салес, но думается мне, вам уже больше не нужна няня. Или я неправ?

Он пытливо посмотрел на меня, чем вызвал ворох мыслей.

Ну конечно. По сути, дуэнья как воспитатель и наставник уже не требовалась даме моих лет. Но я настолько привыкла, что Рита всегда рядом, сроднилась с ней и полюбила, что не готова была отпускать вот так сразу. Она ведь была первым человеком, кто помог мне освоиться в новом мире. Стала мне почти что как мать, которая искренне волнуется и готова ночи не спать, недоумевая, где носит её блудную дочь.