Книга Без страха и упрёка 3, страница 21 – Андрей Земляной

— Насколько не успевают? — спросил Сталин.

— На отдельных участках разрыв между передовыми подразделениями противника доходил до двух-трёх километров, — ответил Говоров. — При нормальной связи они могли бы закрыть его резервами, однако, как раз со связью у них в первые сутки возникли серьёзные проблемы. Артиллерия и армейские разведгруппы разорвали значительную часть проводных линий, а радиосети, которые должны были их заменить, попали под наше подавление. Немцы начали менять частоты и переходить на резервные сети, но часть этих сетей нам была известна заранее.

Сталин посмотрел на Василевского.

— Это те бумаги, которые добыла ваша группа?

— Так точно, товарищ Сталин, — подтвердил начальник Генерального штаба. — Материалы захваченного армейского узла связи и показания двух офицеров. Полностью выключить связь двадцать шестого армейского корпуса, разумеется, не удалось, да такой задачи и не ставили, но на направлениях главного удара в первые шесть-восемь часов немцы испытывали очень серьёзные трудности. Особенно на корпусном и дивизионном уровне.

— Продолжайте, — сказал Сталин Говорову.

— В результате противник вводил резервы частями, нередко без нормальной связи с соседями, а наши передовые подразделения, наоборот, сохраняли управление значительно лучше, чем мы рассчитывали. Радиостанции в каждом отделении получили не все войска, а только специально выделенные штурмовые батальоны и часть подразделений непосредственной поддержки, но эффект оказался заметен сразу. Командир роты получал сведения с переднего края через минуты, иногда через десятки секунд, а не тогда, когда до него добирался посыльный. На нескольких участках отделения сами передавали обнаруженные пулемёты, миномётные позиции и скопления пехоты, после чего данные через взвод и роту уходили на приданные батареи. Среднее время от обнаружения цели до открытия огня по тем заявкам, которые удалось проверить по журналам, сократилось примерно до пяти-семи минут. Быстрее получалось редко, медленнее — достаточно часто, но даже это оказалось намного лучше прежнего порядка.

Сталин ничего не сказал, только сделал короткую пометку карандашом, а Говоров после небольшой паузы продолжил:

— Четырнадцатого января передовые части 67-й армии встретились с подразделениями 2-й ударной в районе рабочих посёлков. На отдельных участках соединение произошло раньше, но устойчивый коридор с нормальной связью между фронтами был создан к вечеру. Пятнадцатого мы полностью очистили Шлиссельбург и северную часть выступа, после чего я предложил не останавливаться на первоначальной задаче и развивать наступление южнее, пока противник не восстановил управление и не занял подготовленные позиции на Синявинских высотах.

— Здесь дальше пусть товарищ Мерецков докладывает, — сказал Сталин и, немного повысив голос, обратился уже к другой линии связи. — Товарищ Мерецков, как слышите нас?

— Слышу хорошо, товарищ Сталин, и у нас положение в целом складывается примерно так же, — ответил Мерецков после короткой паузы. — Только продвижение Второй ударной армии в первые сутки шло несколько тяжелее из-за местности и более глубокой обороны противника. Когда стало ясно, что Шестьдесят седьмая армия продвигается быстрее намеченного, мы сразу ввели второй эшелон, не дожидаясь первоначального срока, и сейчас я считаю это главным решением после самого прорыва. Задержись мы хотя бы на сутки, немцы наверняка успели бы подтянуть свежие части, посадить их на высоты и заставить нас проводить там ещё одну отдельную операцию.