Книга Без страха и упрёка 3, страница 23 – Андрей Земляной

— А радиостанции? — спросил Берия, впервые вмешавшийся в разговор. — Есть возможность отделить результат связи от результата бомб?

— Точно отделить пока невозможно, — ответил Говоров. — Но несколько батальонов наступали в сходных условиях без плотного насыщения связью, и там управление рассыпалось заметно быстрее. Особенно после отхода от проводных линий. Я не предлагаю на основании одной операции немедленно раздать радио каждому бойцу, но одна станция на отделение для штурмовых частей себя оправдала полностью.

— Подтверждаю, — добавил Мерецков. — Причём дело не только в вызове огня. Раньше командир роты очень часто просто не знал, что одно его отделение уже прошло немецкую траншею, второе прижато пулемётом, а третье ушло правее к соседям. Сейчас хотя бы на части участков он эту картину видел и мог менять направление атаки, не ожидая, пока всё выяснится через полчаса. У нас имеется несколько случаев, когда именно связь позволила не бросать следующий батальон туда, где передний уже прошёл, а сразу направить его в образовавшийся разрыв.

Сталин снова сделал пометку, после чего пододвинул к себе папку с надписью «Шторм».

— По этим изделиям сколько применили?

Ответил Василевский:

— На оба фронта перед операцией поступило сорок четыре изделия «Шторм» в формате полутонной авиабомбы. Тридцать восемь применены, остальные оставлены для проверки и возможного использования по особо важным целям. Из тридцати восьми двадцать девять сработали штатно, шесть дали неполный эффект из-за отклонений при раскрытии облака или недостаточного распыления, три отказали полностью. Все три неразорвавшиеся бомбы после продвижения наших войск оказались на занятой территории и сейчас переданы инженерам.

— Немцы целого образца не получили?

— По имеющимся данным — нет.

Сталин раскрыл техническое заключение, несколько секунд посмотрел на схему и спросил:

— А что значит «штатный эффект» в военном смысле, а не в языке испытателей?

На этот раз ответил Говоров, видевший последствия своими глазами:

— Если изделие ложится правильно по траншейной позиции или лёгким полевым укреплениям, товарищ Сталин, подразделение на участке поражения как организованная боевая единица практически перестаёт существовать. Не обязательно все погибают. Часть людей остаётся жива, особенно в глубоких перекрытых убежищах и на краях зоны поражения, но связь рвётся, огневые точки замолкают, люди оглушены, входы в блиндажи завалены, а ближайшие резервы несколько минут вообще не понимают, что произошло. Если пехота входит сразу после переноса огня, полноценного сопротивления обычно нет.

— А бетон?

— Хороший бетон держит значительно лучше, — ответил Говоров. — Для долговременных сооружений нужен другой боеприпас. Там больше интереса представляет противобункерная бомба, но таких изделий у нас не было.

— То есть чудес не случилось, — заметил Сталин.

— И хорошо, что не случилось, — произнёс Мерецков. — Чудеса плохо включать в оперативный план. А вот оружие, которое на выбранном участке уничтожает траншейную систему лучше обычной фугасной бомбы, в план включать можно и нужно.

Сталин чуть усмехнулся.

— Запишите эту мысль для конструкторов. Им иногда полезно напоминать, что армия требует не чуда, а повторяемого результата.