Книга Жаркая зима, страница 65 – Сергей Иванович Зверев

— Они поняли, что связь потеряна?

— Должны были понять. Но источник помех не засекли — я работаю в импульсном режиме с псевдослучайной перестройкой частоты. Пеленговать такой сигнал сложно даже для профессиональной аппаратуры, а у них, судя по всему, только портативные анализаторы.

Филин кивнул, возвращаясь к карте.

В наушнике снова зазвучал голос Медузы:

— Филин, они выставили дополнительное охранение у ангара. Один боец вышел из ворот, занял позицию у северо-восточного угла. Стоит, корпус развернут в нашу сторону. Автомат на груди. Дистанция триста пятьдесят метров.

— Он тебя видит?

— Нет. У него пассивный прибор ночного видения, без активной инфракрасной подсветки. Меня не засечет, если я не буду шевелиться. Я в маскхалате, на фоне снега сливаюсь.

— Не шевелись.

Филин взял красный фломастер и обвел квадраты 7–А и 7–С — позиции снайперов. Затем жирными точками отметил квадраты 8–В и 8–С, где находились остальные диверсанты. В углу карты сделал подпись: «6 чел. + 2 снайпера. СВУ под самолетами. Один пустой ПЗРК. Снегоход Polaris у ангара».

Он выпрямился, потер переносицу. Веки налились тяжестью — четырнадцать часов непрерывного напряжения давали о себе знать. Глаза слезились от того, что он постоянно всматривался в зеленое свечение прибора ночного видения. Филин снял перчатку, провел ладонью по лицу, вытирая испарину. Кожа была холодной и липкой.

Восемь диверсантов — это не случайная группа. Четкая структура: командир, два снайпера, пять бойцов обеспечения. Один из них — оператор ПЗРК, сбивший Ми–8. Двое — взрывотехники, устанавливающие самодельные взрывные устройства под самолеты. Еще двое — охранение у ангара. Профессионалы высокого класса, экипированные по последнему слову техники.

— Филин, — снова раздался в эфире голос Медузы. — У одного из диверсантов за спиной — переносной зенитный ракетный комплекс. Труба пустая, направляющая выдвинута. Похож на «Стингер».

— Израсходовали на Ми-восемь, — ответил Филин. — Больше ракет нет?

— Проверила всех, включая ангар — тепловизором через стены не вижу, но у бойцов на открытом пространстве второго комплекса нет. Только этот, пустой.

Филин облегченно выдохнул. Один ПЗРК, пустой — не угроза. Если только у диверсантов нет второго, спрятанного в ангаре. Но Медуза проверила все видимые цели — значит, вероятность того, что есть еще один ПЗРК, мала.

Он перевел взгляд на Молота. Старший лейтенант стоял у двери, не меняя позы уже почти час. Автомат на изготовку, палец у спусковой скобы. Филин встретился с ним глазами — Молот качнул головой: «Готов».

— Филин, я вижу командира группы, — продолжала Медуза. — У центрального самолета. Жестикулирует активно — правая рука с рацией поднята, левая рубит воздух. На поясе — кобура с пистолетом, на груди — разгрузка с магазинами. На шлеме — четырехглазый прибор ночного видения, поднят на лоб. Лицо частично открыто — вижу короткую щетину, шрам над левой бровью.

— Он что-то говорит?

— Губы шевелятся, но слов не разобрать. Судя по жестам, отдает приказы. Указал на ангар, потом на самолеты, потом на пункт управления. Подозвал одного из бойцов, что-то ему втолковывает.

Филин склонился над картой. Нужно было до мелочей продумать штурм. Два снайпера на крышах — их необходимо нейтрализовать первыми. Если они успеют открыть огонь, группа понесет потери еще на подходе. Медуза могла бы снять обоих, но между выстрелами из ее винтовки с продольно-скользящим затвором проходили три-четыре секунды на перезарядку. Второй снайпер за это время успеет среагировать — нырнуть за укрытие или открыть ответный огонь.