Книга Жаркая зима, страница 71 – Сергей Иванович Зверев

Он доложил в Центр: колонна выдвинулась в Усолье, пленный в машине, состояние стабильное, операция в Среднем завершена.

В рации ответили: принято, отдыхайте.

Полковник отключил связь, откинулся на сиденье. От печки салона шел сухой жар. Бойцы молчали. Раненый постанывал, но терпел. Кто-то закурил — открыл люк в крыше, выпустил дым наружу.

Он закрыл на секунду глаза. Открыл. Взглянул на часы — двадцать один ноль-ноль. Штурм занял сорок пять минут. Четко, без потерь. Пленный дал информацию. Теперь дело за «Филином».

Он обернулся, глянул в заднее окно. Вдали, за снежной пеленой, горели огни аэродрома Белая. Там, на стоянке № 7, его коллеги готовились к штурму. Полковник перекрестился — машинально, по привычке. Потом взял планшет диверсанта, открыл карту. Красные кресты на крышах. Зеленые точки у самолетов.

— Держитесь, мужики, — сказал он тихо.

Никто не услышал.

Машины уходили в ночь. Снег заметал следы. Операция в Среднем закончилась. На аэродроме все только начиналось.

День первый, 21:00–21:45, аэродром Белая,

командный пункт аэродрома

Пункт управления полетами аэродрома Белая жил в красном свете аварийных ламп. Дежурное освещение — экономичный режим, чтобы не светить в окна, не давать снайперам видеть силуэты. Операторский зал на первом этаже превратился в укрепленный пункт. Пульты брошены, кресла сдвинуты к стенам, мешки с песком у окон. За разбитыми стеклами выл ветер, снег хрустел под редкими шагами часовых.

Майор Соколов стоял у правого окна, прижимался к бетонному простенку. Прибор ночного видения ПН–21К на шлеме опущен, включен. Зеленое поле выхватывало площадку перед зданием: сугробы, бетонные блоки, разбитые фонари, черный провал ночи за периметром. Глаза слезились от напряжения — Соколов моргнул, проморгался.

Часы на руке показывали двадцать один ноль-ноль.

В рации ожил голос Лютого — с хрипотцой, но слова разборчивы:

— «Филин», информация от пленного. Командира диверсантов зовут Смит. На аэродроме восемь человек. Самолеты заминированы. Таймер был на двадцать ноль-ноль, но сейчас уже неактуален — связь потеряли, трансляцию не ведут.

— Понял, — ответил Соколов, — спасибо. — Он переключил связь на канал охраны. — «Филин», южный пост, — голос в гарнитуре хриплый, с помехами.

Часовой из охраны залег за бетонным блоком в пятидесяти метрах от входа.

— Движение. Со стороны ангаров. Тени. Трое, с оружием.

Соколов не отрывался от ПНВ. Он перевел прицельную марку на дальнюю ангарную стену — там, у самого края светового пятна, мелькнула чья-то тень.

— Медуза, видишь?

— Вижу, — голос Волковой спокойный, деловой. Она на крыше, в маскхалате, за парапетом. СВ–98 на сошках, тепловизор включен. — Три тепловые сигнатуры. Подходят с трех сторон. Север, запад, юг. Дистанция — сто пятьдесят метров. У них ПНВ, тепловизоров не вижу.

Соколов переключил рацию на общий канал.

— Всем внимание. Штурм. Капитан, подними людей. Занять позиции у окон. Огонь только по команде. Медуза, ты работаешь по внешним целям — не дай им приблизиться к антенне.

«Почему ночью? — подумал Соколов. — Отчаяние. Связи нет, план провален. Им нужно любой ценой уничтожить «Поле–21», чтобы восстановить канал. Или хотя бы прорваться к снегоходам. Другого шанса выбраться отсюда у них нет».