Книга Жаркая зима, страница 86 – Сергей Иванович Зверев

Филин добежал до двери ангара. Металлическая, тяжелая, приоткрыта. Он прижался к стене справа. Автомат на уровне груди.

— Молот, слева от двери. Квант, прикрываешь тыл.

Молот занял позицию слева, стволом в дверной проем. Квант развернулся, контролируя пространство снаружи.

Филин толкнул дверь ногой — она распахнулась с протяжным скрипом. Внутри горели дежурные лампы — желтые, тусклые, они вырывали из темноты стеллажи с запчастями, ящики, инструменты. Высота потолка — метров десять, вверху — мостовой кран.

Филин остановился на пороге, прислушиваясь. В уши ударил гул — низкий, ровный, от работающей где-то в глубине вентиляции. Где-то слева мерно капала вода. Металлические конструкции ангара потрескивали — остывали после дневного нагрева. Шаги Смита — резкие, частые — удалялись вглубь, звонко отдаваясь от бетонного пола.

Смит был в глубине — силуэт метрах в тридцати, диверсант бежал к противоположной стене, лавируя между стеллажами.

— Стой! Бросай оружие! — крикнул Филин.

Смит обернулся на бегу, вскинул винтовку. Раздались хлопки выстрелов, приглушенных глушителем. Пули зацокали по металлическим стойкам, выбили искры.

Филин прижался к стене, переждал очередь. Молот высунулся, ответил короткой очередью, но Смит уже ушел за стеллаж.

— Внутри! За стойками! — крикнул Молот.

Филин рванул вперед, перебежками, от стеллажа к стеллажу.

Смит добежал до электрощитка у противоположной стены. На панели горела красная лампочка — дежурное питание. Рычаг рубильника. Командир диверсантов дернул его вниз. Лампочка погасла. Лампы погасли.

Звук — резкий, сухой, как ломающаяся ветка. После него — тишина. Но не полная. Вентиляция продолжала гудеть, но теперь этот гул казался громче, потому что исчезли все остальные звуки. Капала вода. Потрескивал металл. И где-то впереди слышалось дыхание. Чужое.

Филин замер, прислушиваясь. Прибор ночного видения автоматически переключился в режим усиления остаточного света, но в полной темноте даже он давал только смазанную зеленую пелену. Стеллажи — расплывчатые пятна без четких границ. Пол — черная бездна под ногами. Потолок — серая мгла, в которой терялись балки и трубы.

— Всем замереть, — тихо сказал Филин в гарнитуру. — Отключить активные подсветки.

Молот и Квант выключили инфракрасную подсветку на своих приборах.

— Филин, — голос Молота звучал приглушенно, — он вырубил свет. Снял прибор ночного видения? Не вижу засветки.

— Снял. Значит, будет работать на слух.

Филин поднял руку, нащупал на шлеме фиксатор, откинул прибор на лоб. Глаза начали привыкать к темноте.

Он закрыл глаза на несколько секунд, потом открыл. В полной темноте слух обостряется — это он знал по старым тренировкам. Гул вентиляции теперь казался раскатистым, почти осязаемым. Капли воды падали с равными интервалами — Филин насчитал пять секунд между ударами о бетон. Металлические стеллажи потрескивали неравномерно — то справа, то слева, в зависимости от того, где остывала сварная конструкция.

— Медуза, видишь выход из ангара? — спросил он.

— Вижу, — ответила Медуза. — Никто не вышел. Он внутри.

— Хорошо. Продолжай наблюдение.

— Поняла.

Филин прижался спиной к стене, провел рукой по бронежилету. Осколок, застрявший в ткани, колол ребра. Он выдернул его, бросил на пол. Металлический звон рассыпался по бетону — слишком громко в этой тишине.