Книга Жаркая зима, страница 88 – Сергей Иванович Зверев

Никакой реакции в ответ.

— Конец. Игра проиграна.

Тишина.

Смит перестал дышать — затаился. Но Филин слышал, как бьется его сердце. Нет, не сердце — пульс в виске, отдающийся в ушах. Слишком громко, чтобы различить чужой.

Филин прислушался к себе. Сердце билось ровно — спасибо тренировкам. Дыхание — глубокое, контролируемое. Пальцы на рукояти ножа не дрожали.

Он сделал шаг вперед.

Теперь их разделял только угол стеллажа. Филин слышал, как Смит дышит — ртом, короткими выдохами. Как скрипит его снаряжение при каждом движении.

— Я знаю, где ты. Не глупи.

В ответ — шорох. Смит отступил на шаг назад. Филин услышал, как подошва обуви скользнула по бетону — американец поскользнулся на масляном пятне.

— Твой бой закончился, Джон. Выходи.

Тишина. Только вентиляция, капли и потрескивание металла.

Филин понял — Смит не выйдет. Будет сидеть в темноте, ждать. Профессионал. Знает, что в темноте шансы на уничтожение друг друга равны.

Он отступил на шаг назад, прижался спиной к стеллажу.

— Молот, — тихо сказал он в гарнитуру. — Он внутри. Не выходит. Будем ждать.

— Понял.

Филин медленно опустился на корточки, не сводя глаз с темноты. Нож — в правой руке, левая — на полу для опоры. Он снова прислушался. Смит дышал чаще, глубже.

— Квант, подготовь светошумовую. Бросишь в глубину по моей команде.

— Понял. Есть одна.

— Не сейчас. Жди.

Филин вслушивался в происходящее в темноте. Смит переместился — еще один шаг, теперь левее. Звякнуло крепление снаряжения. Американец готовился к броску или к отступлению.

Он представил, как выглядит ангар в темноте. Стеллажи — железные скелеты, ящики — прямоугольные гробы, трубы — змеи на стенах. И человек — живой, вооруженный, загнанный в угол.

Филин знал психологию. Смит сейчас на пике напряжения. Еще немного — и он либо бросится в атаку, либо попытается прорваться к выходу. Второе вероятнее — профессионал не лезет на рожон.

— Час-два — и он попробует выйти. Другого выхода нет. Задняя дверь заблокирована, передняя — под прицелом Медузы. Он в мышеловке, — проговорил Филин.

Он выпрямился, сделал шаг назад к выходу. Теперь он видел ориентиры. Глаза привыкли к темноте — прошло уже минут десять. Филин различал ближайшие стеллажи — серые прямоугольники на сером фоне. Пол — темно-серый, с черными пятнами масла. Потолок — высокий, теряющийся во тьме.

Но основным инструментом оставался слух. Филин слышал, как Смит дышит — теперь реже, глубже. Американец успокоился, взял себя в руки.

— Всем — ждать. Он никуда не денется.

Филин отступил к дверям, прислонился к косяку. Света снаружи почти не было — только серое свечение снега, но для глаз, привыкших к абсолютной темноте ангара, даже этот слабый свет казался ярким.

— Медуза, докладывай, — тихо приказал Филин.

— Снаружи чисто. Охрана оцепила периметр. Группа спецназа подходит к ангару. Будет через десять минут.

— Передай Морозову — главный внутри. Живой. Но брать его будем мы.

— Поняла.

Филин посмотрел на часы. Стрелки показывали половину четвертого утра.

Он прислушался снова. Смит не выдал себя. Только вентиляция, капли и потрескивание металла. И где-то далеко — гул двигателей подъезжающей группы.

— Квант, готовь светошумовую. Бросаешь через пять минут, в глубину, за третий стеллаж.

— Понял.

— Молот, как я дам сигнал, заходишь слева. Я справа. Квант прикрывает выход.