Книга Счет за предательство, страница 3 – Владимир Колычев

— Я здесь за старшего, — сказал он. — Не надо со мной плохо. Тем более что пока я с тобой хорошо.

Он хоть и не вор, но тоже в законе. Не вор в законе. Хотя бы потому, что фактически единолично устанавливает законы для целого мира, что представляла собой «Пятнашка». Небольшой, но город. В городе.

— Выпить хочешь? — спросил Рэм на правах большого хозяина маленького города.

— За старшего здесь? — задумался Стах.

— Мой рынок. Весь… Пошли!

Рэм провел вора в «келью», как он называл свою персональную комнату, примыкавшую к кабинету. Здесь у него все условия для жизни, даже отдельный санузел. Обстановка, мягкий диван. В своем доме он редкий гость, здесь ночует, ему привычно и комфортно, когда все под рукой. Четвертый год, считай, так живет. Он ведь и до того, как жена его предала, часто здесь ночевал. Может, потому Лена и не смогла отказать Луке.

— Живешь здесь? — осматривая комнату, спросил Стах.

— Я не говорил, что здесь живу.

— Да я вижу. Логово здесь твое.

— Логово.

— А говоришь, за рынком смотришь.

— Рынок мой. По всем документам.

— А где дворец?

— В общаке. Рынок мой, а доход общий. Живем небогато, — пожал плечами Рэм.

Он действительно не гнался за атрибутами красивой жизни, жена — да, она в трехкомнатной квартире живет, но ему для полного счастья хватает и этой кельи. А у Беляша уже свой особняк за городом, Весельчак за границей виллу приобрел, Вася Чумаков свой торговый центр неподалеку от рынка достраивает. У многих пацанов свой собственный бизнес, но Рэм смотрит на это сквозь пальцы. Во всяком случае, пока.

Он открыл бутылку виски, налил себе и гостю, от которого, надо сказать, пахло не очень.

— Тебя это напрягает, — внимательно глядя на него, сказал Стах.

— Что живем небогато?

— Сказал, как будто занозу в душе тронул, — усмехнулся вор.

— А ты чего такой замороченный, если в законе? Мелочь по карманам тыришь.

— Ворую, потому что вор, а не барыга. А мелочь… — Стах выразительно глянул на свои дрожащие пальцы.

— Вор на общак собирать должен, — пожал плечами Рэм. — На свой воровской общак.

Подходили к нему представители воровской общины, просили, требовали процент от прибыли, но Рэм их вежливо посылал. И без воров они на Москве крепко стояли, его знали, уважали, и не важно, что считали барыгой.

— Да вот не поставили меня на общак, другие люди есть. А я сам по себе. Пришел, ушел, только меня и видели, — усмехнулся Стах.

— Умирать собрался?

— На тюрьму. Там мой дом.

— А в этом мире ты где живешь?

— Не твое дело!

Не задалась у вора жизнь на воле, может, прибился к какой-нибудь бабе, бухал с ней, пока руки трястись не начали. А может, микроинсульт перенес и сейчас только что из больницы. Состраданий он, конечно, не вызывал, но уважение, возможно, заслуживал. Пробить бы надо, кто такой этот Стах, вдруг не последняя величина в темном зарешеченном мире. Авось пригодится.

— По рынку больше не ходи, — сказал Рэм. — Не надо. Щипачам и прочим карманникам у нас не рады, и зубы пересчитать могут. А если с хатой проблемы…

Рэм открыл дверку шкафа, выбрал одну из нескольких связок ключей — община у них богатая, есть свой жилищный резерв, для особо ценных работников или незапланированных гостей — и сказал:

— Однушка на районе, там поживешь до тепла. Пока руки трястись не перестанут.