Книга Фальшивое солнце, страница 39 – Геннадий Сорокин

— Иностранцам плевать на то, во что ты одет, — рассказывала Марина. — При встрече они оценивают нового знакомого по часам, галстуку и обуви. Часы должны быть обязательно дорогими. Ты слышал про швейцарские часы «Ролекс»? Это часы банкиров и королей. Девиз «Ролекса»: «Одни часы — одна жизнь». Это значит, что если ты купил хронометр «Ролекс», то до конца твоей жизни он не сломается и будет идти секунда в секунду. Если у тебя есть «Ролекс» на руке, то ты можешь прийти в телогрейке в самое изысканное общество, и все воспримут твой наряд как забавное чудачество, как шутку. В официальной обстановке иностранцы носят дорогие галстуки ручной работы. Обувь они подбирают по обстановке, но она всегда должна быть добротной, изготовленной из натуральных материалов.

Рассказывая о досуге своего мужа, Марина недовольно морщилась — она считала, что муж зря тратит время на встречи с друзьями на волейбольной площадке. Игру в волейбол она неизменно называла «волейбольчик», что должно было подчеркнуть: эта игра не для солидных мужчин, а детская забава.

— Идиотизм какой-то! — возмущалась Марина. — Пародия на здравый смысл. Я однажды пришла для интереса, чтобы посмотреть, чем муж занимается в спорткомплексе, и была в изумлении от их игры. Представь: собрались кабинетные работники, всем им уже под полтинник, не молодые нисколько. У кого-то из них пузо висит, про одного мужика точно знаю, что он два раза в кардиологии лежал, у третьего — артрит. И вот они, эти лысые и толстые инженеры и конструкторы, прыгают около сетки, как молодые козлики, пуляют мяч туда-сюда. Посмешище, по-другому не скажешь!

— Было бы лучше, если бы муж в карты ночами напролет играл? — серьезно спросил Арсен.

— Карты еще никого до добра не довели, — убежденно сказала Марина. — Где карты, там скандал и ссоры. Играл бы уж лучше муж в домино или шашки, мне спокойнее бы было.

У Марины после летнего отдыха испортился характер. Она стала обидчивой, во всем видела подвох, без спиртного уже не чувствовала былой уверенности и раскованности.

«Она и раньше была не подарок, — рассматривая любовницу, как-то подумал Арсен, — а сейчас вообще в сволочь превращается. Но ничего не поделать! Придется потерпеть несколько месяцев».

В конце сентября у студентов филологического факультета началась педагогическая практика. Арсена оставили в Хабаровске. Он стал вести уроки русского языка в девятнадцатой школе, построенной еще в сталинские времена. Педагогический коллектив школы, похоже, был набран в это же время. Никого моложе сорока лет среди учителей не было. Арсену назначили наставника из наиболее опытных преподавателей, и он в первый раз вошел в класс в качестве учителя. С девятиклассниками студент-практикант быстро нашел общий язык. В утвержденный руководителем педагогической практики план проведения занятий он внес некоторые новшества, о которых в отчетах не писал. Зная на собственном опыте, какие «подводные камни» встречаются при изучении русского языка, некоторые темы Арсен стал преподавать так, как если бы он вел урок для иностранцев, которым новую тему нужно разъяснять простыми словами, с приведением множества примеров. Новая методика преподавания дала свои результаты. Даже отстающие ученики в классе заметно подтянулись в успеваемости и стали писать диктанты без грубых ошибок.