Книга Фальшивое солнце, страница 88 – Геннадий Сорокин

— Гражданин Журавлев! — строго спросил его Агафонов. — Какое вы имеете отношение к убийству японской гражданки, являвшейся служанкой у профессора Мицуко Орояма?

— Так ее убили? — простодушно изумился инженер. — А я-то думал: куда профессор так поспешно скрылся?

— Гражданин Журавлев! Не надо прикидываться неосведомленным простачком. Все-то вы знали, обо всем ведали. Не стоит здесь, перед нами, комедию ломать! Для начала ознакомьтесь с заключением судебно-медицинской экспертизы трупа служанки японского профессора. Прочтите вот этот абзац: «У потерпевшей с правой внутренней стороны щеки есть повреждение слизистой оболочки в районе нижних зубов». Вам это о чем-нибудь говорит? Поясню, что это значит. Перед тем как девушка упала виском на стеклянный столик, ей нанесли сильный удар по лицу, от которого она потеряла равновесие, упала на выступающую острую часть столика и смертельно травмировалась. Она не сама упала. Значит, ее смерть — это убийство. Вы в нем замешаны? При каких обстоятельствах служанка профессора была избита и смертельно травмирована?

— Да вы что! — изумился Журавлев. — О чем вы говорите! Я видел его служанку пару раз в жизни.

— Как ее звали? — продолжил натиск Агафонов. — О чем вы с ней говорили?

— Ни о чем. Как ее звали, я не знаю.

— Не надо юлить, Журавлев! — пригрозил ему Абрамов. — Участие в убийстве иностранной гражданки — это очень серьезное преступление. Я бы посоветовал вам быть предельно откровенным с нами, а не выдумывать небылицы, что вы не знали, как звали эту девушку.

Журавлев взмок, ему стало жарко. Он расстегнул куртку, попросил стакан воды. Выпил его до последней капли большими глотками, перевел дух.

— При мне профессор по имени ее никогда не называл. Он вообще с ней ни о чем не говорил. Его служанка молча заходила на кухню, приносила в гостиную закуски и саке и так же молча уходила в свою комнату.

— Свежо предание, но верится с трудом! — саркастически оценил его ответ Агафонов. — Быть может, начнем по порядку? Когда вы познакомились с профессором? Кстати! Где вы были 20 октября этого года около восьми часов вечера? Дома? Кто это сможет подтвердить? Жена? Хорошо. Мы проверим ваши показания, а пока давайте вернемся к профессору. Расскажите об обстоятельствах вашего знакомства.

— Нас две команды, «красная» и «синяя», — начал Журавлев. — Названия ничего не значат. Я даже не помню, откуда они появились. Наверное, остались с институтских времен. Мы играем в волейбол по вечерам. Играем не каждый день, а один раз в две недели. Я стал играть в волейбол еще в политехническом институте. Если бы не он, если бы не этот проклятый институт… — Журавлев тяжело вздохнул и с тоской посмотрел в окно, словно там, на улице, он мог увидеть выход из свалившихся на него бед.

— Чем же так плох политехнический институт? — поинтересовался Абрамов.

— Да ничем он не плох, просто сложилось все неудачно. Если бы я был гуманитарий, то не вляпался бы в эту историю и вообще все в моей жизни пошло бы по-другому.

«У парня проблемы в личной жизни!» — догадался Агафонов.

— Так вот, — продолжил Журавлев. — Раз в две недели, по четвергам, после семи часов вечера мы собираемся в спортзале восьмой школы. В каждой команде должно быть шесть игроков. Если кто-то из постоянных членов команды не может прийти в этот день, мы приглашаем игрока со стороны. В команду берем любого человека, лишь бы играть умел более-менее и правила знал. По пятницам, на другой день после волейбола, мы всей командой или с игроками другой команды ходим в пивбар — посидеть, поговорить о жизни. Если в пивбаре нет мест или не завезли пиво, мы берем разливное или бутылочное «Жигулевское» и идем домой к тому, у кого в этот вечер квартира свободная. Сами понимаете, что значит «свободная». Это когда жена уехала на вечер куда-нибудь или работает во вторую смену. У нас есть два парня, у которых жены не возражают против гостей, а у других с посиделками при жене ничего не получится.