Книга Фальшивое солнце, страница 9 – Геннадий Сорокин

— Кто-нибудь знает, что это такое? — спросил Агафонов, показывая на странный предмет.

— Это сай! — уверенно заявил Сизиков.

— Ваня, дай ему подзатыльник! Пусть по-человечески заговорит, — велел Агафонов.

Сизиков не стал дожидаться физического воздействия и поспешно объяснил:

— Сай — это старинное японское холодное оружие колющего типа. Девушки-ниндзя носили заколки в виде сая в прическе. Удобно! Всегда можно незаметно достать сай из прически и заколоть врага.

— Если тебя послушать, то тут прошлым вечером разыгралась средневековая драма: служанка-гейша хотела заколоть хозяина, но он опередил ее и… Меч на стене висит, колотых ран на девушке не видать… Судя по столику, профессор просто врезал ей так, что она упала, ударилась головой об угол столика и испустила дух. Кстати, где этот профессор? Кто-нибудь узнал?

— Его никто не видел со вчерашнего дня, — ответил Абрамов.

— Пошли, посмотрим, что в соседней комнате, — предложил Агафонов.

Маленькая комнатка была обставлена так, что в ней с трудом можно было развернуться. Японско-самурайская тематика в ней отсутствовала. Двуспальная кровать, письменный стол, одежный шкаф и трюмо в углу у окна. Кровать была не заправлена, дверцы шкафов открыты. Мужская одежда на плечиках в шкафу отсутствовала.

— Как я понимаю, — сказал Агафонов, — эта комната была у них жилой, а та, большая, предназначалась для медитации и приема гостей, так, что ли? Теперь введите меня в курс дела: что известно об этом профессоре и его служанке на данный момент? Как обнаружили ее тело?

— Сегодня днем какой-то нерусский парень несколько раз стучал и звонил профессору в дверь, требовал открыть. Вечером он впал в ярость и с одного удара вынес косяк. Соседи вызвали милицию. Наряд приехал, вошел через выбитую дверь в квартиру, обнаружил труп и сообщил дежурному по городу.

— Куда делся человек, который выбил дверь?

— Убежал. Судя по всему, он вошел в квартиру, увидел труп и поспешил скрыться.

В подъезде хлопнула дверь, а через пару минут в квартиру вошли судмедэксперт с санитаром.

— Что тут у нас? — с порога спросил судмедэксперт и сам же ответил: — Опа! Девица в костюме гейши на циновке! Месть самурая. Она ему подала остывший саке, а он такой обиды не стерпел и разбил об ее голову стеклянный столик. Кстати, мужики, дорогая ведь вещь! У меня родственник за таким столиком полгода гонялся и приобрел его через пятого знакомого на промтоварной базе за девяносто целковых. Надо будет сказать ему, что столик этот довольно хрупкий. Если придет пьяный домой, то от него надо будет подальше держаться… Опа, что я вижу! Каталог японских автомобилей за 1976 год! Закончим с трупом, надо будет полистать… А это что валяется? Нэцке? — поднял он миниатюрную фигурку толстого божка из дерева и сказал:

— Штучная вещь! У нас такую не купишь.

— В какое культурное общество я попал! — воскликнул Агафонов. — Вы, мужики, часом, не знаете, что тут на стене иероглифами написано? Нет? А чего тогда выделываться? Мы, мол, знатоки японской культуры! За обедом саем пользуемся вместо вилки…

Договорить он не успел. Дверь в подъезде снова хлопнула. Приехали следователь прокуратуры и эксперт-криминалист. Начался осмотр места происшествия.

17 августа 1976 года поезд Улан-Батор — Москва прибыл в Улан-Удэ с небольшим опозданием. Из вагона в середине состава на перрон сошел молодой человек азиатской внешности с большим чемоданом. По национальности он был монголом. Его звали Арасен, что переводится с монгольского языка как «шкура». Долгое время живя среди русских, молодой человек сократил свое имя на русский манер, избавившись от средней буквы «а» и стал именовать себя Арсеном Григорьевичем, хотя отца его звали не Григорий, а Чой. Настоящая фамилия молодого человека не столь уж важна — в анналы советской криминалистики он вошел под другим именем.