Книга Секретная глушь, страница 13 – Валерий Шарапов

— Шибко грамотный? — Тарасов пару минут изучал его с неприятным прищуром, потом сложил лист вчетверо и убрал во внутренний карман.

Снова послышался вой Кротова — такой щемящий, душераздирающий. Арина вздрогнула и поежилась. Тарасов не изменился в лице, но подобрался.

— Концертирует, значит, убивец, — криво усмехнулся он. — Ладно, пошли, выводить его будем на божий свет.

Он направился к выходу. Арина устремилась за начальником, но у стола задержалась, забрала пирожок из узелка, стрельнула в Глеба глазами и побежала дальше.

Санитарная машина, в которую загрузили тело Анастасии, уже уходила из деревни. Осталась полуторка с зарешеченной будкой и ленд-лизовский американский «Виллис» — видимо, списанный из военного ведомства и переданный операм. Три милиционера в форме спустились в подвал. Стали собираться зрители — хмурые, серые. Плакала какая-то старушка, ее держали под руки с двух сторон. Сжимал кулаки Григорий Петрович Пригорницкий. А на крыльце сельсовета стоял председатель Карпов и угрюмо смотрел на происходящее. Из сельсовета вышла Василиса — дочка Егора Васильевича. Хорошенькая, невысокая, с тугой косой, обмотанной вокруг головы, с милой мордашкой, которая сегодня была какая-то постная, бесцветная. Егор Васильевич управлял местной жизнью с конца 43-го — прислали после того, как Красная армия освободила Смоленщину. Василиса перебралась к отцу через год, помогала в делах, вела домашнее хозяйство. Глеб поймал себя на мысли, что ему нравится эта девушка. Да и он ей, по-видимому, тоже. Впрочем, Глеб тут многим нравился.

Он украдкой кивнул Василисе. Девушка тоже кивнула и опустила голову. Арина, похоже, это заметила и глумливо усмехнулась.

— В общем, так, ссыльный, — заговорил Тарасов. — Определимся сразу, на берегу, так сказать. Нам глубоко наплевать, кем ты был, какие звания носил и какие у тебя заслуги. За что тебя сюда отправили, нам тоже плевать. Главное, кто ты сейчас. А сейчас ты, извини, никто. Таким и будет к тебе отношение, уж не взыщи. Без обид?

— Посмотрим, — отозвался Глеб. — Но спасибо за откровенность.

Из подвала вывели под мышки Кротова. Он прыгал на одной ноге, культяпка болталась в воздухе, голова была низко опущена.

Толпа загудела, подступила ближе. Заголосила мать убиенной, дернулась было к убийце, но ее схватили за локти и крепко держали.

— Ванька, ирод! — взвизгнула Евдокия. — Да чтоб ты вечно в аду горел, сволочь проклятая! Расстреляют тебя и правильно сделают!

— Таких ублюдков каждый день расстреливать надо! Такую бабу загубил, урод проклятый! — взорвался кто-то другой.

Толпа угрожающе приближалась к арестованному — похоже, от Кротова собирались оставить мокрое место.

— Товарищи, ша! Всем стоять! — крикнул капитан Тарасов. — Преступник будет наказан по всей строгости закона, можете даже не сомневаться! Не лезьте, граждане, не усугубляйте!

И все же какая-то баба плевком попала в цель, когда Кротова заталкивали в будку.

Он снова выл, бормотал, что не хотел, это не он, это бес его попутал.

Захлопнулась будка за двумя сопровождающими, а третий облегченно вздохнул и побежал в кабину.

— Товарищ капитан, мы поехали, давайте за нами!

— Валите, Федорчук, — махнул рукой Тарасов. — Сейчас поедем, не ждите нас!

Полуторка дернулась, будка качнулась. Внутри хрипел и рычал Кротов, слышались звуки ударов.