Онлайн книга «Секретная глушь»
|
Крики уже не доносились. Вся зона вокруг пожарища превратилась в бушующую преисподнюю. Подойти с ведром было уже невозможно. Чуть не вся деревня стояла в стороне, потрясенно наблюдая, как огонь дожирает деревянные конструкции… Пожарная команда приехала только через час. Тушили из груды тлеющих углей, кое-где еще вырывалось пламя. Залить его водой специалистам труда не составило. Удушливый угарный запах пополз по деревне. Люди зажимали носы, но подбирались ближе. Пожарные осматривали обугленные останки здания, приподнимали какие-то фрагменты. Бабы не скрывали слез. Погибла, судя по всему, целая семья — все четверо. Многие плакали. Вытирала глаза платочком Аграфена Неверова. Рядом с ней мялся ее сын Сенька, растерянно моргал. На пожаре, судя по всему, погибла та девочка из его класса, про которую он рассказывал. — Мне жаль, лейтенант, — подошел к Глебу начальник пожарного расчета — коренастый, с окладистой бородой. — Раньше приехать не могли. Вторая машина сломалась, реагировать было некому. Мы возвращались с вызова из совхоза «Прогресс» — там горела мастерская — и сразу развернули сюда, хорошо, что вода осталась в баках. Дорога была ужасная, сплошные колдобины, еле ползли. Но даже прибудь мы вовремя, ничего бы не изменилось. Все указывает на то, что это поджог. — Уверены? — насторожился Глеб. — Да тут и к бабке не ходи, — вздохнул пожарный. — Сильный запах бензина, неужели не чувствуешь? Дом облили со всех сторон, вспыхнуло моментально, по всему охвату. Дерево сухое, пористое — горит за милую душу, поэтому такое сильное пламя. И входную дверь, похоже, заблокировали поленом — валялось на крыльце обгоревшее. Чего бы на крыльце просто так валялось полено, скажи? Через окна выбраться не смогли — пламя бушевало по всему периметру. Только высунься — сразу сгоришь. Плюс паника, ну, сам понимаешь… Пожарные уехали, но люди не расходились, несколько человек лазили по пепелищу, искали останки людей. Павел Евдокимович Угрюмов пользовался всеобщим уважением, и не только в этой деревне. К сожалению, с новым участковым судьба его так и не свела, хотя, может быть, и к лучшему. Глеб сбегал домой, переоделся в старье и принимал участие в разборе завалов. Безропотно работали все, кто имел хоть какие-то физические возможности: Карпов, Пригорницкий, Мишка Громов, несколько вполне еще дееспособных пенсионеров. Бабы тоже лезли, и прогнать их было невозможно. Карпов покрикивал на свою Василису, чтобы не лезла, и девушка потерянно стояла в стороне с зареванным лицом. Из-под завалов извлекли четыре обгоревших тела без признаков жизни, аккуратно перенесли на траву, положили в ряд. Прибежали бабы с простынями, накрыли трупы. Егор Васильевич сквозь зубы оглашал список погибших: сам Павел Евдокимович, 44 года (он с трудом ходил с плохо работающими суставами, неудивительно, что не смог ничего сделать), его супруга Екатерина Дмитриевна, 39 лет, старшая дочь Маришка, 12 лет, младший Витька — семь годков от роду. Перед оккупацией Павел Евдокимович успел эвакуировать семью. Вернулись в конце 43-го в полном составе, думали, что наконец-то смогут пожить нормальной мирной жизнью… Глеб потрясенно смотрел на обугленные детские тела. Какая же сволочь могла это сделать?! Ведь сделали намеренно, зная, что все сгорят… |