Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Ладно уж, садись, — подвинулся Глеб. Сенька презрительно фыркнул — мол, западло сидеть рядом с ментами, но в итоге подошел и пристроился на краешек ступеньки. Пару минут молчали. — Закурить дай, — сказал Семен нарочито басисто. — Я сейчас по шее тебе дам, — отозвался Глеб. — Курение убивает лошадь, слышал о таком? Людей оно тоже убивает — особенно маленьких. Рано тебе еще. — Ты прямо как мамахен, — буркнул малолетка. — Она то же самое говорит. Ты в натуре считаешь, что я нигде закурить не найду? — Найдешь, — пожал плечами Глеб. — Но хотя бы моя совесть будет спать спокойно. Пацан засмеялся как-то отрывисто, злобно. Казаться взрослым и независимым в столь нежном возрасте — весьма непосильная задача. Глеб порылся в кармане, достал карамельку, протянул Сеньке: — Держи. Вместо папиросы. Пацан забрал конфету и хмыкнул: — Да это фигня, мужик! Такую я и сам могу купить. Ты мне шоколадную конфету дай. — Слушай, не наглей, — рассердился Соснин. — Где я тебе шоколадную возьму? На, держи еще одну, вымогатель-сладкоежка. — Он сунул ребенку вторую карамельку, и она исчезла в недрах облачения с той же скоростью, что и первая. Снова помолчали. Возникало ощущение, что Сенька собирался что-то сказать, но пацанская гордость не позволяла. — В школе был? — спросил зачем-то Глеб. — Уроки сделал? — Ты того? — изобразил удивление паренек и постучал согнутым пальцем по шапке: — Какая школа, мужик?! Каникулы. — Еще нет. — У меня — да, — засмеялся Сенька. Потом поколебался, извлек из недр одежды карамельку, развернул и бросил в рот. Снова молчали. Рассасывать конфету терпения у пацана не было, и он пытался ее разгрызть, рискуя сломать зубы. Вспомнилась детская считалочка: «На золотом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич…» — Это самое… — наконец произнес Семен, вытирая рукавом соплю. — Ты вчера к Пригорницкому приходил — мы с маманей в окно тебя видели… Так он потом по темноте дерьмо свое металлическое с нашего участка убирал… Изматерился весь. Потом в дом сходил, водяры тяпнул, вернулся, стал сломанный забор на место ставить… Мамка сказала, если увижу тебя… Ну, чтобы передал… — Пацан пыжился и с трудом произнес отсутствующее в его лексиконе слово: — Спасибо… — Да пожалуйста! — Глеб пытался сохранить серьезное выражение лица. — Рад, что смог помочь. А вот признайся, Семен, хоть ты и ненавидишь ментов — по крайней мере, так заявляешь, — а ведь есть от нас польза? Пацан задумался, озадаченно почесал нос. — Ну, такая себе… Маленькая… Больше, конечно, вреда… Глеб засмеялся, а Сенька смутился, заерзал и буркнул: — Ладно, мужик, пойду я, у меня еще дел невпроворот… — Погоди. До меня тут мой предшественник работал… Крутарь Николай Федорович. Убили его. Ты, наверное, в курсе. Можешь что-то о нем сказать? Такая же вредина была? — А, этот… На хрена он тебе сдался? Бука какой-то был, крысился на всех. Я с ним, че, за жисть, что ли, разговаривал? Мамка точно не в восторге была, говорила, что дядька словно не от мира сего, жутковатый какой-то… А он в натуре словно не в себе бывал, мог часами сидеть, словно деревянный… — Ладно, наплевать, какой он был — деревянный, не деревянный. Я сейчас спрошу, а ты хорошо подумай, ладно? Этот Крутарь не интересовался Мараканом? Парнишка засопел, скорчил сосредоточенную мордашку. |