Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Катька с Маришкой в одиночку сидели… — пролепетала Любовь Георгиевна. — Катька вообще ни на что не реагировала… В Шамарах под бомбежкой ее мать с отцом накрыло. Побежали к ним, чтобы с собой взять, и не добежали — прямо в дом шарахнуло, там вообще ничего не осталось… Катька истерила, рвалась на обломки, так Павел Евдокимович ее в буквальном смысле спеленал и на себе тащил… Вывез через лес, потом нас уцелевший грузовик подобрал. Мы водителя толком даже не поблагодарили. Он кричал, чтобы проваливали, после войны поблагодарим… — Поблагодарили, — улыбнулся Климов. — И сам он выжил, и семья вернулась, и мы с Любашей. Казалось бы, жить да жить теперь… Женщина тяжело вздохнула, закрыла лицо руками. — Просто безумие какое-то, — пробормотал Климов. — Все — в одну ночь… За что, товарищ участковый? — Будем разбираться, почему такое произошло, — отозвался Глеб. Он помолчал, давая людям время успокоиться, потом спросил: — Павла Евдокимовича в последнее время что-то беспокоило? Может, высказывал что-то необычное, примечательное? Любовь Георгиевна подняла на участкового заплаканные глаза. — Он болел тяжело, врачи говорили, большие проблемы с артериями. Отсюда постоянные боли в конечностях, в спине, малоподвижный образ жизни. Той осенью он вообще расклеился, с кровати не вставал, даже думали, грешным делом, что зимой Богу душу отдаст… Но встал. С костылями, но встал. Все-таки медицина у нас хорошая. В архив ходил, в библиотеку, какие-то старые карты изучал. Пару раз просил его в райцентр свозить, сидел там в подвале райсовета среди пыльных бумаг… Какие-то бумаги брал с собой в Шамары, несколько раз звонил из сельсовета, пытался прорваться в Смоленск. Потом шутил, что в 43-м Красной армии было проще к Смоленску прорваться, чем через все эти провода… — Мараканским урочищем интересовался? — Он им всегда интересовался… — как-то неохотно признался Климов. — Не всеми этими старыми суевериями и чертовщиной, разумеется, Павел Евдокимович всегда был выше этого. Его весьма интересовало, что там немцы делают. А фашисты в урочище такую секретность развели — хоть стой, хоть падай. Спрашивал у меня, не попадались ли мне какие-нибудь бумаги, связанные с их деятельностью в урочище. Но нет, откуда? В библиотеке, конечно, скапливается много макулатуры, но чтобы такое… А Павлу Евдокимовичу очень хотелось понять, зачем немцы в урочище полезли, что такое их вдруг к нему привлекло. Он даже пытался однажды штурмом взять этот странный объект… — Знаю, мне рассказывали. А вам что-то известно? — Да откуда, Глеб Максимович? — развел руками Климов. — Я — краевед, занимаюсь историей родного края, а никакой не разведчик. К тому же с 41-го по 43-й мы с Любовью Георгиевной находились в эвакуации. Знаю, что немцы там работали, грузовики туда ездили, бетон мешали, оборудование какое-то устанавливали. Солдаты охрану несли, причем усиленную. А чем конкретно занимались — увы, без малейшего понятия… — Да и незачем нам об этом знать, — подала голос Любовь Георгиевна. — В наше время опасно много знать… Сами мы в урочище никогда не ходили и в обозримом будущем не собираемся… — А как относитесь к легендам и местным байкам? — Отрицательно, — улыбнулся Климов. — Как к пережиткам пещерного века, знаете ли. Мы материалисты, в мистику не верим. Но как части местной культуры и местному, так сказать, народному развлечению отдаем должное. Легенд полно. Это урочище еще при царе Горохе ужас на людей наводило. Но мы в этом как-то, знаете ли, участие не принимаем. |