Книга Секретная глушь, страница 89 – Валерий Шарапов

Мысль была шаткая, завиральная, но что-то в ней было — даже в полном сумасшествии, наверное, есть свое зерно. Снова становилось страшно, начинался какой-то нервный зуд. На оперов надежды нет, стоит только заикнуться — получит такую отповедь, что мама не горюй! Мол, опять он со своими фантазиями! Спать по ночам надо, а не шарахаться по сомнительным местам! А то, что отношения слегка улучшились (да и жизнь Тарасову спас) — так это недолго пересмотреть. Так что работать предстояло одному. Но неужели не сможет подстраховаться?

Он сидел на крыльце позади пристройки, пускал табачный дым.

— Вы здесь, Глеб Максимович? — выглянула из-за угла секретарша Клавдия Ивановна, инстинктивно поправила прическу. — Борис Алексеевич Климов приходил, хотел задать вам несколько вопросов. Я сказала, что вы были здесь…

— Сейчас опять буду, — вздохнул Глеб.

— О, можете не утруждаться. Он уже ушел, сказал, что, может быть, позднее зайдет.

— Как жаль, — пробормотал Глеб. — Но ничего, надеюсь, мы еще увидимся с Борисом Алексеевичем.

— Непременно, — кивнула Клавдия Ивановна. — Это маленький мир. Здесь все когда-нибудь да встречаются…

Секретарша пропала. Что за привычка у этих баб сбивать с мысли! В поле зрения попал малолетний хулиган Семен. Он кого-то преследовал в бурьяне — шел по следу, как охотник, низко пригнувшись, крадучись. Оказалось, что за вороной с перебитым крылом. Остановился, извлек из недр одежды увесистую рогатку, вставил камень, натянул резинку. Выстрел был хороший, но мимо цели. Перепуганная ворона взлетела из бурьяна, упала, снова взлетела. «Низко пошла, — меланхолично подумал Глеб. — Видать, к дождю». Хулиган рассердился, снова зарядил рогатку, но опять промазал — ворона была уже далеко. Сплюнув, Семен спрятал рогатку, повертел головой и встретился взглядом с участковым. Глеб поманил его пальцем.

Пацан вздохнул, сунул руки в карманы и подошел своей коронной походочкой.

— Садись, — кивнул головой Соснин. — Зачем животных обижаешь?

— А чего она, — буркнул Семен.

Действительно.

— Ладно, Семен, я тебе не учительница, чтобы сеять доброе и прекрасное. Базар есть.

— Трави, — удивленно посмотрел на него пацан.

Глеб говорил несколько минут, понизив голос, и сам при этом воровато оглядывался. Глаза у парня округлились, он смотрел на Глеба как на сумасшедшего.

— Да, на хрен, мужик, я тебе че…

— Уговаривать не буду. Но работка, в сущности, плевая, не опасная. Подумаешь, ночку не поспишь. Жизнь длинная, успеешь еще выспаться. Работа оплачивается: во‐первых, кулек шоколадных конфет, во‐вторых, мое личное покровительство.

Сенька задумался.

— Вот это, второе… То есть я смогу делать все, что захочу?

— Ну, не все, конечно, но из дерьма, если понадобится, вытащу.

— Ага, — смекнул пацан. — Ну, не бог весть что, но так-то интересно… А мне расскажешь, из-за чего сыр-бор?

— Нет.

— А че так?

— Мал еще. Тебе с мамкой нужны неприятности?

— Ладно, уломал.

— Тогда слушай и запоминай, что надо будет сказать, если это произойдет…

Мальчишка выслушал, повторил, буркнул «ладно, не дурак», поднялся и двинулся за угол. Глеб с растущим сомнением смотрел ему вслед…

Он вышел из дома, когда начала сгущаться темнота. Матрена Силантьевна как раз зашла в избу, шумела на кухне. Осторожно перебрался за сортиром через плетень и спустился к дороге. Он был в штормовке, в сапогах, за спиной болтался легкий вещмешок. Ушел с дороги, двигался бурьяном — задами, огородами, чтобы никто не увидел. Ради пользы дела выбрал дальнюю дорогу — огибал деревню с востока. Вышел за околицу, прошел по канаве, пересек дорогу, ведущую из Шамар в Погребное. Пригнувшись, добежал до ближайших деревьев, залег в засаду. Шамары лежали за спиной в низине, электрический свет горел далеко не в каждом окне. Люди экономили на электричестве, к тому же многие дома пустовали. За ним никто не шел. Выждав положенное время, Глеб направился наискосок через лес. Чавкал мох под ногами — роса в лесу еще не высохла. Минут через шесть он добрался до знакомого проселка, тянущегося строго на север. Грязь на нем не высыхала, вода стояла в колее. Ночь выдалась облачной, иногда показывалась луна, но быстро исчезала. Эту дорогу он уже выучил наизусть, двигаться не составляло труда. Окончательно стемнело — густая тьма улеглась на еловые лапы. Глеб проследовал мимо старого хутора, ушел вбок. Поляну преодолевал бегом — выработалась боязнь открытых пространств. Ушел правее, игнорируя прямой выход к урочищу, шел мягко, переступая через залежи бурелома.