Книга Операция «Лиссабон», страница 14 – Валерий Шарапов

Практически не включая синий защитный фонарь, во главе группы шел Якут. Потомственный охотник с Дальнего Востока уверенно вел бойцов вперед. Как ему удавалось различать тропу, городскому жителю не понять. Через час Казак объявил небольшой привал.

— Как же ты тропу видишь в такой темноте? — полюбопытствовал Ломтев у Якута.

— Так вот же она, — немногословно, хитро улыбаясь, ткнул пальцем проводник. Он ласково погладил свою СВД.

— Белку в глаз, наверное, бьешь? — не унимался, спрашивая завистливым тоном, новичок. Видимо, от нервного напряжения перед схваткой на него напала разговорчивость.

— Зачем в глаз? — наигранно удивился промысловик. — Так шкурку можно подпортить.

— А куда же тогда? — попался на нехитрый трюк Андрей.

— Я жду, когда она ко мне спинкой повернется и хвост задерет. Вот под хвост и бьем, — под негромкие, но язвительные смешки сослуживцев выдал Якут.

— Подъем! — прозвучала команда, и бойцы почти беззвучно, шаг в шаг, двинулись дальше.

«Если шутят, значит, признали за своего», — подумал переводчик.

По цепочке шепотом передали, что командир зовет Контрика к себе. Когда Андрей подошел, то страшно удивился. Рядом с Казаком стоял и во весь рот улыбался тот самый здоровенный негр, которого он едва не пристрелил на конспиративной квартире. Африканец поздоровался с Ломтевым как со старым знакомым. Видимо, главный щедро поделился со своим напарником, Андрей начал переводить. Одетый в полевую юаровскую форму информатор стал показывать на самодельном рисунке плана деревни места расположения постов. Как и в большинстве поселков в Анголе, в центре стоял дом старосты, перед ним небольшая площадь, вокруг концентрически располагались дома остальной знати. На окраинах, как положено, ютились лачуги бедноты. В просторном доме правителя поселился командир южноафриканского подразделения, а в соседнем, тоже каменном, доме под охраной семи человек находился объект, который необходимо было захватить. Как и планировалось, нашей агентуре удалось провести отвлекающую акцию, чтобы большая часть гарнизона отправилась на прочесывание территории и проведение карательных мероприятий. Сейчас в поселке минимум охраны. Основные силы, безусловно, устроят масштабную погоню, но у советских разведчиков будет полдня форы. Если хозяева из Намибии не задействуют вертолеты. Сделав дело, информатор растворился в ночи.

Через час вышли к поселку. Здесь, по сообщению информатора, должен был находиться первый сторожевой пост. Караульные сидели, не таясь, на обочине дороги и поддерживали огонь в костерчике. Оружие лежало рядом на земле. Африканцы лениво переговаривались, коротая время до смены. Такое разгильдяйское поведение противоречило всем азам караульной службы и должно быть жестко наказано. Так и произошло. Две тени одновременно метнулись к дозорным. Смертельный рубящий удар десантным ножом по горлу, левой рукой предусмотрительно зажат рот, чтобы даже предсмертный хрип не потревожил зловещую ночную тишину. Группы прикрытия заняли свои места справа и слева, группа захвата пошла к цели. Диверсанты бесшумно крались по краям проселочной дороги, внимательно вслушиваясь и всматриваясь в то, что располагалось по сторонам. На их счастье, у местных не было привычки держать собак, охраняющих дом. В этом деле африканцы всецело полагались на обереги, доверяя это дело духам предков. Быстро вышли к нужной постройке. Во дворе наткнулись на типичную безобразную картину. Четверо охранников храпели под навесом, рядом валялись пустые бутылки. От африканцев разило местным самогоном. Дракон с осуждением покачал головой. Вся его военная натура была возмущена таким отношением к службе. Он дал отмашку, и спящих тут же поставили на ножи. Только крайний дернулся в агонии и задел прислоненную к стене винтовку. Однако боец проворно успел ее перехватить. У немецкого карабина К–98 была такая особенность: если патрон уже в стволе, то при падении может произойти непреднамеренный выстрел.