Книга Операция «Лиссабон», страница 26 – Валерий Шарапов

— Ты врешь. Не может такой молодой быть полковником.

— Клянусь, именно так они его называли. Полковник Каллан, — Гонсало опять всхлипнул. — Правда, иногда между собой, особенно когда напивались, звали его Костас. Они говорили, что раньше служили парашютистами, обеспечивали порядок в Северной Ирландии.

— Так почему ты решил сбежать? — Майор чуть ослабил железную хватку.

— Он организовал в отряде «военный трибунал» и расстрелял четырнадцать человек. В том числе моего двоюродного брата, с которым мы пришли к нему. Каллан совсем слетел с тормозов. Он носит с собой два пистолета и постоянно угрожает застрелить, если мы не будем исполнять его приказы. Он все время повторяет: «Здесь закон — моя пуля». От него веет смертью.

— Его приметы?

Допрос продолжался около часа. Муандумба рассказал о приметах главаря, его ближайших помощников, сообщил о вооружении. Вот ближайших планов наемников он не знал.

Через два дня теперь уже кубинский капитан приехал в штаб советских советников.

— Мы получили из Москвы некоторые материалы по полковнику Каллану, — сообщил кубинским коллегам майор Купцов. — Он уже попал в поле зрения нашей разведки. Никакой он не Каллан. Это персонаж комиксов, известный как Братец Смерть. На самом деле его зовут Костас Георгиу, ему двадцать четыре года, родился в греческой семье на Кипре. Со временем семья перебралась в Лондон. В восемнадцать лет поступил на военную службу в 1-й парашютный батальон рейнджеров САС. Участвовал в подавлении ирландцев. Дослужился до звания капрала. Отмечался командованием как отличный стрелок, рассматривался как будущий офицер. В то же время Георгиу был известен жестокостью и склонностью провоцировать насилие. Находясь на военной службе, Костас Георгиу с приятелем был арестован за ограбление почтового отделения. Им удалось похитить девяносто три фунта английских денег. Приговорен к пяти годам тюремного заключения, но досрочно освобожден через два года. Болтался без работы и скоро сошелся с вербовщиками наемников в Анголу.

— Каратель и уголовник, — подытожил кубинец.

— К тому же еще и самозванец, — добавил майор. — Из капралов сразу произвел себя в полковники. Есть данные на троих его подручных. Они вместе служили в парашютном полку. Тоже совершали уголовные преступления и вместе завербовались в наемники. Они рядовые, но Каллан здесь произвел их в капитаны.

— Твои предложения, Виктор?

— Мигель, ты был в бою при Кифангондо? — начал издалека советский контрразведчик.

— Нет, не удалось, — с сожалением ответил капитан. — Вот мой заместитель там был. — Он указал на расправившего от гордости грудь товарища.

— Какой момент в этом сражении был ключевым? — продолжал допытываться Купцов.

— Конечно, десятое ноября. Восьмого повстанцы и юаровцы пошли на решительный штурм. Потому что одиннадцатого ноября представители ООН должны были в Луанде объявить о независимости и официально передать власть от португальских колонизаторов народу Анголы. Тот, в чьих руках будет столица, и станет отныне законной властью. ФНЛА и наемникам оставалось до Луанды, а значит, и до власти над страной около тридцати километров. Десятого мы их разгромили под Кифангондо. Как раз подоспели из СССР несколько машин реактивной системы залпового огня «Град» и наш спецназ. Я был в километре, но, когда ударили ваши «катюши», хотелось зарыться в землю. Африканцы в ужасе побежали, и прямо в болото. Мы их там положили…