Книга Операция «Лиссабон», страница 32 – Валерий Шарапов

Ломтева частенько так и называли — «наш анголец». Молодых людей явно тянуло друг к другу. Мать в письмах постоянно передавала приветы Леночке. Андрей быстро шел на поправку. Ему уже разрешали прогулки и занятия лечебной физкультурой. А на улице уже вовсю бушевала пьянящая весна.

Лечащий врач назначил Ломтеву курс электрофореза. В кабинете физиотерапии было несколько боксов, разделенных просто текстильными занавесками. Андрей погрузился в расслабленную дрему во время очередной медицинской процедуры. В один момент вся сонливость улетучилась, когда он услышал голоса вошедших медсестер. Это была Лена со своей подругой, тоже студенткой мединститута. Лида всегда и всех старалась поучать. Ее желание устроить чужую личную жизнь было сильнее, чем желание разобраться в себе и своей жизни. Она считала, что знает, как лучше будет для других, и не стеснялась высказывать свое мнение.

— Ленка, может, хватит морочить парню голову? — послышался возмущенный голос подружки. В ее тоне слышалась искренняя забота, смешанная с настойчивостью.

— Ты о чем? — Этот голос казался Андрею самым прекрасным в мире. Лена, услышав вопрос, на мгновение замерла, словно пытаясь понять, почему подруга так резко заговорила. В ее голосе звучала легкость, но в то же время и недоумение.

— Не прикидывайся! Я про курсантика из Анголы. Не дури, у тебя же жених есть, — продолжала Лида. В ее словах чувствовалась уверенность в своей правоте и нетерпение, с которым она пыталась донести свою мысль. — Еще немного, и вы целоваться начнете.

— С чего ты взяла, что Костя мой жених? Он мне предложение не делал, — ответила Лена. В ее голосе слышались усталость и раздражение. Она не понимала, почему подруга так настойчива в своих замечаниях.

На самом деле Андрей и Лена уже один раз поцеловались во время ее предыдущего дежурства. С тех пор Ломтев чувствовал себя окрыленным, самым счастливым. Теперь оказывалось, что у него есть серьезный соперник, судя по словам подруги Лены.

— Какое твое дело? — В голосе девушки появилось раздражение. — Ты что, сама на него глаз положила?

Лида, казалось, не замечала раздражения в голосе подруги. Она продолжала настаивать на своем, словно не осознавая, что ее слова могут быть обидными.

— На кого? На этого малярийного? Я еще не дура! — Эмоций Лиде было не занимать. Она явно не понимала, почему ее слова вызывают такую реакцию.

— Ну почему же, очень может быть, — съязвила сокурсница и беззлобно рассмеялась. Это завело Лиду еще больше. Она, казалось, не понимала, что ее попытки поучать могут быть восприняты как навязчивые и неуместные.

— Да, не дура. Он кто? Никто. Его сейчас подлечат, поставят на ноги и снова отправят обратно в Африку воевать. Нам же эта Африка ох как нужна. Так и будут его гонять, пока не убьют или не загнется от какой-нибудь местной заразы, — говорила Лида с уверенностью в своей правоте. Она не видела ничего плохого в том, чтобы предостерегать подругу от возможных ошибок.

— Прекрати, — теперь в голосе Елены послышалось явное раздражение. — Противно слушать. Парень свой интернациональный долг исполнял. Сказали «надо», он и поехал.

— Тебе что от этого? Он что, тебе оттуда бриллианты привезет? Кукиш. Зато Костя не сегодня завтра преподнесет колечко с бриллиантом. Не проспи свой шанс, подруга, — не унималась Лида. Она явно считала, что знает, как лучше поступить Лене.