Книга Операция «Лиссабон», страница 37 – Валерий Шарапов

Их отношения стали бурно развиваться. Здоровье курсанта быстро шло на поправку. Скоро встал вопрос о выписке. Елена набралась смелости и обратилась с вопросом о последствиях ранения и болезни к лечащему врачу.

— Что касается ранения, то я здесь особых тревожных признаков не наблюдаю. Другое дело «болотная лихорадка», так раньше называли малярию. Болезнь противная и коварная. Люди болеют малярией в течение по крайней мере 50 тысяч лет и полностью победить ее не смогли. Симптомы снимаются довольно быстро, а вот последствия могут проявить себя гораздо позднее. От нее страдают в большей мере печень, селезенка, суставы. Вот за ними теперь надо будет следить особо.

Заметив, как посерьезнело лицо девушки, врач по-своему истолковал ее реакцию.

— Не волнуйтесь, Леночка, как медик вы должны знать, что механизм передачи инфекции носит трансмиссивный характер, то есть исключительно через укусы комаров, и никаким другим путем не передается.

— Это я знаю, доктор, — девушка покраснела от смущения, поняв довольно прозрачный намек доктора. — Меня интересует, насколько велика вероятность рецидива.

— Современная наука пришла к мнению, что иммунный ответ против малярийной инфекции развивается медленно. Он характеризуется малой эффективностью и практически не защищает от повторного инфицирования.

— Что бы вы порекомендовали избегать нашему пациенту?

Девушка подошла к главному пункту, ради которого она и затеяла этот разговор. Она не хотела, чтобы дорогой ей человек снова мог попасть в страну, где идет война и бушуют болезни. Сделать это она могла, организовав авторитетное врачебное мнение. Именно это она и хотела сейчас сделать.

— Я бы не рекомендовал посещение стран с тропическим жарким влажным климатом во избежание рецидивов.

— А вы можете эти рекомендации указать в своем заключении в истории болезни Ломтева?

Лицо врача стало серьезным. Нехитрая игра Елены стал понятна опытному медику.

— Это он вас просил?

— Нет, что вы, профессор, — она готова была заплакать от стыда. — Андрей ничего не знает. Это я сама. Извините меня.

— Идите и занимайтесь больными, — в голосе врача не было ни осуждения, ни сочувствия. Они больше не возвращались к этому разговору, но соответствующая запись в медицинской карте Ломтева появилась.

После выписки из госпиталя Андрею предоставили месячный отпуск для поправки здоровья. В институте как раз закончилась сессия и наступили летние каникулы. Он поехал к себе на родину.

Вернулся в Москву Ломтев к началу учебного года. В учебной части ему сообщили, что догонять обучение он будет с нынешним четвертым курсом, так как зимнюю сессию из-за командировки он не сдавал. Также его попросили зайти в особый отдел. Андрей в некотором замешательстве отправился в кабинет, о реальной деятельности которого мало кто знал, но домыслов ходило много. Он четко доложил седому полковнику о своем прибытии.

— Присаживайтесь, товарищ Ломтев, — пригласил хозяин кабинета и по телефону кому-то сообщил: — У меня курсант Ломтев. Да, тот самый. Хорошо, ждем.

Объяснять полковник заинтригованному курсанту ничего не стал. Он достал из сейфа папку, на которой виднелась типографская надпись «Личное дело» и от руки были вписаны его фамилия, имя, отчество и неизвестный шифр. Вскоре в кабинет зашел другой полковник. Андрей узнал в нем секретаря партийного комитета института. Он неожиданно доброжелательно поздоровался с курсантом за руку. Особист протянул вошедшему бумагу, и тот торжественно зачитал: