Книга Мельница ангелов, страница 46 – Андреас Грубер

В мастерской все еще горели керосиновые лампы, а через ставни гостиной Мадлен пробивался свет. Больше всего на свете он хотел переспать с этой женщиной, но она была совершенно безумной. Пугающе безумной.

Хогарт вытащил из кармана штанов пачку «Стайвесант», разорвал целлофан. И закурил сигарету — первую за три месяца.

В семь часов утра над газонами Шёнбруннского парка стелился легкий туман. Асфальт и гравийные дорожки поблескивали после ночной грозы.

Хогарт завершил свою пробежку, маршрут которой проходил мимо дворца, зоопарка, старой купальни и казармы Марии Терезии. Свежий воздух прогнал его головную боль. Вообще-то из-за перекоса таза он должен был носить ортопедические стельки с 15-миллиметровой клиновидной вставкой, но они только усугубляли боль в бедре. Кроме того, он ненавидел врачей так же сильно, как и больницы. Благодаря бегу трусцой и последующим упражнениям на растяжку он держал проблемы с позвоночником под контролем и без стелек — при условии, что занимался регулярно.

Когда Хогарт свернул на Тиволигассе, от входа в его дом как раз отъехала полицейская машина. Он отсутствовал как нельзя кстати. Полицейские явно приезжали не из-за посетителей дискотеки, спящих на лестничной клетке. Со вчерашнего дня Гарек пытался с ним связаться, но Хогарт знал еще слишком мало о видеозаписи, чтобы передать ее криминальной полиции.

Приняв душ и переодевшись в удобные джинсы и поло, он достал из почтового ящика контракт от «Медеен энд Ллойд». Быстро пробежав глазами гонорар и пункты о дополнительных расходах, которые обсудил с Кольшмидом, подписал документ и отправил его по факсу обратно. Пора было наконец начинать расследование пожара в региональной кассе медицинского страхования. Но сначала он сварил себе чашку крепкого черного кофе и выпил ее на балконе. На первой полосе утренней газеты по-прежнему писали об убийстве доктора Абеля Островского, однако, похоже, ничего нового не появилось. Хогарт закурил сигарету и попытался читать статью, но мысли снова и снова возвращались к Мадлен Боман. Эта дьяволица умела не только писать картины, но и сводить мужчину с ума, полностью подчиняя его себе.

Когда Хогарт листал раздел культуры, в дверь позвонили. Это был Курт, который снова отменил свои утренние приемы. На нем была та же повседневная одежда, что и вчера. Хогарт уже догадывался, зачем он пришел. Татьяна рассказала отцу о визите в крипту Михаэльскирхе, и теперь тот хотел узнать, как все прошло в доме художницы. Они вышли на балкон, где Хогарт изложил основные детали.

Когда он закончил, Курт выглядел почти разочарованным. Он оперся на балюстраду и посмотрел на улицу.

— Ты действительно был у нее на мельнице и даже не переспал с ней?

— Не каждый так помешан на этом, как ты.

— Да, но ты был у нее дома. Брат, я начинаю всерьез за тебя беспокоиться.

Хогарт понимал, что веселое настроение Курта — всего лишь притворство. Он указал на фотографию на первой полосе сложенной газеты:

— Лучше беспокойся об убийце Островского.

Курт мгновенно посерьезнел.

— Я почти всю ночь не спал, — признался он. — Твои расследования и все такое… Это становится слишком опасно для меня. Может, нам стоит обратиться в полицию?

— Раньше ты бы действовал иначе, — подколол Хогарт.