Книга Мельница ангелов, страница 44 – Андреас Грубер

Вдруг она придвинулась ближе, неожиданно подняла юбку вверх по бедрам и села ему на колени.

— Ой! — хихикнула она, заметив, что пролила немного игристого.

Сжав бедра, подалась тазом вперед, так что юбка задралась еще выше. Хогарт задержал взгляд на ее белых бедрах.

— Тебе, похоже, не нравится, когда на тебя давят? — спросила она с игривой угрозой в голосе.

Вместо ответа, Хогарт нежно провел ладонями по ее ногам. Кожа была мягкой и теплой. Выше, на бедрах, он нащупал тугую полоску ее стрингов. Его пальцы скользнули под них.

— О-о… — Мадлен тихо усмехнулась. — Вижу, тебе это нравится. — Она прижалась лобком к выпуклости под его брюками.

Хогарт почувствовал, как кровь приливает к его члену, не перестающему пульсировать.

Она наклонилась к нему.

— Знаешь, как это делает самец богомола? — прошептала ему на ухо.

— Как? — Он попытался подняться, но Мадлен мягко удержала его.

— Медленно… очень медленно, — сказала она, не повышая голоса. — Если он будет слишком смелым или будет двигаться слишком быстро, самка съест его, потому что примет за добычу.

И снова эта коварная смесь эротики, похоти и смерти. Он невольно убрал руки с ее бедер.

— Что с тобой?

— Я…

Мадлен внезапно подалась вперед и поцеловала его. Его затылок ударился о стену, сверху что-то зашаталось, и один из фотоснимков упал на пол. Он машинально посмотрел в сторону.

Она отстранилась от него.

— Да что с тобой такое?

— Это… Линда? — указал он на фотографию. — Раньше у нее были длинные волосы…

— Что?! — воскликнула Мадлен, слезая с него и отодвигаясь на расстояние вытянутой руки. — Ты просто мастер портить романтические вечера.

— Что я сделал не так?

— Что ты сделал не так?! — закричала она. — Я ставлю Шаде, а ты спрашиваешь меня об этой самодовольной корове? Да, раньше у нее были длинные волосы, — передразнила она его.

Хогарт почувствовал, как от ярости у него набухли сонные артерии.

— Да оставь ты это чертово фото валяться на полу. Оно тебе мешает?

Мадлен схватила бокал и выплеснула его содержимое на рамку. Не хватало, чтобы она еще и бокал швырнула следом.

— Успокойся, — пробормотал он.

— Мне успокоиться?

— Господи, это всего лишь фотография. Она ведь твоя сестра. Я думал…

— Ошибался! — Мадлен пристально посмотрела на него. — Ладно, вот что я тебе скажу! — Она натянула юбку на колени. — Все всегда крутится вокруг нее… даже сейчас.

— Нам не нужно снова говорить о Линде, — попытался Хогарт ее успокоить.

— Нет, все нормально! Она всегда в центре внимания. С самого рождения. Она появилась на свет перед самым Новым годом, за десять минут до полуночи — и стала гордостью всей семьи. А меня эти идиоты-врачи вытащили лишь через полчаса. Они даже не знали, что мать беременна двойней. С тех пор я живу в тени Линды, что бы ни делала. Все вертится только вокруг бедной Линды в ее инвалидном кресле.

Мадлен поставила бокал. Ее руки дрожали.

— Понимаешь? Я всего лишь вторая, — выплюнула она. — Я бросила учебу и даже ушла из издательства отца.

— Мне жаль, я хотел…

— Хочешь знать, почему у меня есть ее фотография? Она напоминает мне, чего можно добиться, если использовать чувства людей. Когда она еще рисовала, то продавала на одной выставке больше картин, чем я за целый год. Несмотря на это, она бросила карьеру художницы и теперь только преподает в академии, а мне приходится ехать сотни километров на поезде, чтобы провести курс живописи для дюжины чехов. И знаешь, почему так? — Не дожидаясь ответа, Мадлен продолжала: — Потому что калека сидит в инвалидной коляске. Ее все любят. Это делает ее особенной, перед ней открываются все двери. И она прекрасно умеет пользоваться симпатией людей.