Книга Мельница ангелов, страница 94 – Андреас Грубер

— Я привык к проблемам, — попытался улыбнуться Хогарт, но Гарек остался серьезен.

— Хог, к сожалению, это еще не все, — наклонился он через стол. — Айхингер подал на тебя заявление прокурору за то, что ты украл видео с места преступления у Островского, выдавал себя за полицейского в больнице и за страхового агента в клинике Дорнауэра перед фрау Шолль.

— Дерьмово.

— Да, дерьмово. А теперь ты еще и стащил улики с места преступления у Фальтля.

Хогарт молчал. Какая разница, если он скажет Гареку, что нашел папку не на месте преступления, а в камере хранения?

— Тебе лучше не лезть в это дело.

— Мне это уже многие говорили.

— Знаю, но на этот раз тебе грозит не только штраф, но и тюремный срок — и ты окончательно лишишься лицензии детектива и разрешения на оружие. — Гарек сунул папку под куртку, поднялся и, не сказав больше ни слова, покинул заведение.

Хогарт смотрел ему вслед. Не включив поворотник и подпрыгнув на бордюре, Гарек съехал с тротуара, и, вклинившись между сигналящими машинами, влился в поток.

В следующий момент Татьяна уже стояла у его столика с чашкой кофе.

— Выглядишь ты неважно.

— Они злятся, потому что я оказался прав насчет сестер, и теперь им приходится вести расследование, несмотря на рекомендацию прокурора.

Хогарт сделал глоток, но тут же поморщился.

— Он ледяной.

Татьяна развела руками.

— Не моя вина. К тому же, как известно, холодный кофе полезен для красоты. А с твоим фингалом и губой тебе это очень даже нужно.

Он нахмурился. Что она сказала? Внезапно его осенила спасительная мысль. Все до единого спрашивали его, откуда у него синяк под глазом и разбитая губа: Гомес, Татьяна, мать, Айхингер, Гарек и даже ректор Приола — все, кого он встречал в последние дни… кроме одного человека. Теперь он понял, что именно показалось ему странным в разговоре с Линдой Боман. Она единственная не обратила внимания на его синяки — более того, даже не взглянула на него с удивлением. Возможно, он просто накручивает себя. А возможно, в этом деле что-то нечисто. Тем более стоит ее навестить. Ему все равно необходимо уладить жалобу.

Хогарт поднялся.

— Мне пора.

— А кофе?

— Он уже остыл.

Татьяна растерянно посмотрела на него.

— Скажешь, куда собираешься?

— Лучше я отвезу тебя домой, чтобы ты успокоила свою мать и бабушку. В моем следующем хождении в Каноссу ты уже не сможешь мне помочь.

После того как отвез Татьяну домой, Хогарт позвонил Линде. Однако она от него отмахнулась, так как ее все еще допрашивала криминальная полиция. Но он проявил настойчивость: ему во что бы то ни стало нужно было с ней поговорить. В конце концов она пообещала перенести разговор на вечер и предложила ему заехать около восьми в ее бунгало. Хоть какое-то начало. К тому же у него оставалось время уладить другие дела.

Сначала он попытался связаться с Элизабет Доменик из «Медеен энд Ллойд», но она не ответила на звонок. Без результатов химической экспертизы он все равно не продвинулся бы в деле о пожаре в региональной кассе медицинского страхования, поэтому решил пока разузнать побольше о Мадлен Боман. Эта безумная художница, получавшая странное удовольствие от написания маслом картин с изображением жертв чумы, казалась ключевой фигурой во всей этой неразберихе с исчезнувшими документами и жутко изуродованными телами.