Книга Мельница ангелов, страница 95 – Андреас Грубер

Пока Хогарт перебирал в памяти все, что ему удалось узнать о Мадлен, он ехал на машине к западной окраине Вены, через район вилл, где находился дом Островского. В кассетной деке играла запись Джона Ли Хукера, помогая ему упорядочить мысли. Вскоре он вырулил на горную дорогу, ведущую вверх, к вершине Каленберга. Он собирался наведаться на Мельницу ангелов. Правда, он и сам не знал, чего хочет больше — застать Мадлен дома или найти мельницу пустой. Учитывая все преступления, которые ему вменяли, обвинение во взломе сейчас было бы ему столь же кстати, как защемленный нерв в спине.

Добравшись до плато, которое водители автобусов использовали как разворотную площадку, он сбавил скорость. Это было то место, где он ночью ждал Мадлен, чтобы последовать за ней до мельницы. Хорошо был виден замененный трехметровый участок ограждения, с обеих сторон примыкавший к ржавому помятому металлу. Должно быть, именно здесь два с половиной года назад Эрнест и Агата Боман сорвались на машине в ущелье. В ту ночь Хогарт заметил между деревьями отражение лунного света. Возможно, автомобиль до сих пор лежал там внизу. Во всяком случае, ректор Приола говорил, что его так и не подняли.

Хогарт остановил машину на повороте и вышел. Днем отсюда открывался ошеломляющий вид. Дунай, словно сверкающая лента, огибал скалы у подножия горы. Солнечный свет отражался в воде. Хогарт поставил ногу на ограждение и уставился в ущелье. При мысли о том, что машина может сорваться со скалы, у него закружилась голова. После гибели издателя многое изменилось — сестры поссорились, выплаты Фальтлю прекратились, а Линда разорвала отношения с Приолой. Возможно, смерть родителей вовсе не была несчастным случаем, как и якобы случайное падение Линды с лестницы. Черт побери, он хотя бы попытается взглянуть на машину после аварии.

Хогарт бросил пиджак на заднее сиденье. Пока не передумал, достал из багажника фонарик и вместе с телефоном сунул его в карман. Затем перелез через ограждение. Нога сразу же заскользила по щебню. Он вцепился в острый край металла и рассек ладонь до крови. На лбу выступил пот. Какая безумная затея. Один лишь взгляд в пропасть заставлял сердце бешено колотиться. То, что он испортит обувь и, возможно, брюки, волновало его меньше всего. Если он поскользнется на осыпи или споткнется о корень и не успеет ухватиться за дерево, можно было не сомневаться — он полетит в пропасть. Пусть туда лезут Айхингер или Гарек и рискуют шеей. Потом он снова подумал о брате и о ботоксе, который ему подкинули. Он должен вывести настоящего убийцу на чистую воду — и разбитая машина, возможно, была первым звеном в цепи длинной серии убийств.

Спускаясь по склону, перебираясь от дерева к дереву и углубляясь все дальше в лес, он чувствовал лишь запах грибов и опавших сосновых игл на влажной земле. Этот запах напомнил ему школьные походы. Как же настойчивы бывают ассоциации. В кронах деревьев щебетали птицы. Ниже солнечный свет пробивался сквозь стволы вертикальными столбами. Вдруг он подумал, что спуск, пожалуй, куда легче, чем обратный подъем к машине. Но возвращаться уже не хотел — зашел слишком далеко. Он карабкался от одной сосны к другой, обдирая руки, вытирая пот со лба, и вскоре смола уже липла к его лицу. Комья земли на подошвах становились все тяжелее, рубашка выбилась из брюк, а пот ручьями стекал по спине. Этот спуск не имел уже ничего общего со школьными походами.