Книга Миссия в Неаполе, страница 50 – Иван Любенко

— Что ж, — произнёс Ардашев. — Я подожду. Принесите мне её. Это очень важно.

Доменико вышел.

Клим шагнул к одному из шкафов и принялся сдвигать тома в кожаных переплётах. Неожиданно его пальцы наткнулись на холодный металл. Это была небольшая, едва заметная ручка. Он поворотил её по часовой стрелке, и прямо перед ним с тихим скрежетом открылась ниша. Она была пуста. Ардашев вернул рычажок в прежнее положение, и потайное пространство спряталось, точно и не появлялось. Дипломат поставил книги на место, будто ничего и не трогал.

Доменико так и не появился, и дипломат сам спустился в лавку. Секретарь стоял у конторки с растерянным видом. Ящики были выдвинуты.

— Её нет! — воскликнул он, подняв голову. — Я точно помню, что положил скобу именно сюда. Теперь она исчезла!

— Странно, — тихо вымолвил Клим. — Кому понадобилось её красть?

— Ума не приложу, — развёл руками секретарь.

— Однако вы сказали, что кинжалы графу продал синьор Ринальди?

— Да.

— Насколько я понял, он антиквар?

— Один из лучших в городе.

— Как далеко отсюда его лавка?

— У него салон на Виа Морелли. Это у Королевского парка. Минут тридцать пешком.

— Хорошо. С этой минуты я нанимаю вас в качестве моего переводчика. Мы едем к господину Ринальди. — Он направился к выходу, но в дверях обернулся. — И вот еще что: у вас есть портфель?

— Конечно.

— Положите в него кинжал.

— Но зачем? — изумился Доменико.

— Там и увидите, — бросил Ардашев и вышел.

Покинув сумрачный лабиринт переулка Семи Скорбей, они поймали на Виа Толедо свободный экипаж. Доменико назвал извозчику адрес.

Коляска, лавируя в потоке, покатила к набережной. Здесь, на Ривьера-ди-Кьяйя, мир менялся. Город словно сбрасывал с себя пёстрые, поношенные одежды старых кварталов, облачаясь в элегантный европейский наряд. Потянулись строгие фасады дорогих особняков с ухоженными садами за коваными оградами. Пахло пряным настоем цветущих каштанов, чьи белые свечи уже украшали ветви.

Они ехали молча. Доменико, державший на коленях портфель, не замечал привычных ему проплывающих мимо картин. Ардашев же, откинувшись на спинку сиденья, с интересом смотрел по сторонам. Он понимал, что этот район, примыкавший к Королевскому парку, — обитель богатства и власти, место, где заключаются сделки и плетутся интриги, скрытые от глаз простолюдинов.

Наконец экипаж свернул на тихую, тенистую Виа Морелли и остановился перед зданием, чей фасад из благородного серого камня выглядел строго и солидно. Вместо обычной вывески над дверью висел кованый герб с изображением скрещённых рапир.

Это был не салон, а скорее арсенал, застывший во времени. В отличие от лавки Монтесано, заваленной разномастным хламом, здесь царил безупречный, почти музейный порядок. Пространство напоминало рыцарскую залу средневекового замка. Вдоль стен на дубовых панелях висели отполированные до зеркального блеска кирасы, шлемы с опущенными забралами и боевые топоры. В стеклянных витринах покоились инкрустированные серебром пистолеты и длинноствольные мушкеты. На специальных подставках лежали рапиры с изящными эфесами, кавалерийские палаши и изогнутые ятаганы. Воздух пропитался сложным духом — смесью оружейного масла и дорогого табака.

Из-за массивной конторки им навстречу поднялся сам хозяин. Марко Ринальди был одет в безупречно сшитый английский твидовый костюм, а его холёная бородка и усы казались произведением искусства цирюльника. Увидев посетителей, он изобразил на лице вежливое удивление, но в его взгляде читалась настороженность.