Книга Миссия в Неаполе, страница 47 – Иван Любенко

— И вы не купили? — Аурелия картинно изумилась, приложив руку к груди.

— Нет.

— Клеман, вы ранили его в самое сердце! Он, вероятно, всю ночь вытачивал этот кусок керамики из обычного кувшина. Это же семейное дело, передающееся из поколения в поколение! Этим промыслом неаполитанцы беззастенчиво занимаются с тех самых пор, как впервые обнаружили Помпеи, — вот уже без малого полтора века!

Они оба рассмеялись.

— И что ещё, кроме предприимчивых торговцев, произвело на вас впечатление? — спросила графиня.

Клим на мгновение задумался, глядя куда-то в сторону.

— Прежде всего порт. Он огромен. И узкие улочки Испанского квартала, где над головой сушится бельё и пахнет морем. И, конечно, Везувий. Он здесь как постоянное напоминание о том, что вся эта суета, все эти крики и страсти могут закончиться в один миг, когда никто этого не ждёт.

Взгляд Аурелии наполнился печалью.

— Как и любая другая жизнь. Чаще всего для этого даже не нужен вулкан.

— Вы правы. К сожалению, это именно так.

Вдруг она посмотрела на него и произнесла почти шёпотом:

— Окна этой комнаты выходят на восток. Отсюда виден самый красивый рассвет в Неаполе. Не хотите ли вы встретить его со мной, Клеман?

Ардашев опешил, не зная, что сказать. Прошла секунда, другая. Пауза затянулась, и, наконец, он ответил:

— Благодарю вас, Аурелия, но боюсь, что завтрашний день потребует от меня раннего подъёма и ясного ума.

Она натянуто улыбнулась и протянула ему руку через стол. Он поднялся, подошёл и коснулся губами её прохладных пальцев.

В глазах графини больше не было ни кокетства, ни делового расчёта — только холодная ярость отвергнутой женщины. Её грудь высоко вздымалась, а на щеках горел яркий румянец едва сдерживаемого гнева. От этого возбуждения контесса казалась ещё прекрасней.

— Что ж, — процедила она. — Тогда, я надеюсь, вы будете навещать меня, чтобы докладывать о ходе вашего расследования.

— Непременно, мадам.

Клим поклонился и, поблагодарив за ужин, направился к выходу. Пока дверь не закрылась, он кожей чувствовал, как её испепеляющий взгляд прожигал ему затылок.

Уже сидя в экипаже, Ардашев облегчённо вздохнул.

«Вот это поворот! — мысленно проговорил он. — Я растерялся, как мальчишка, хотя этого следовало ожидать… Однако теперь я могу вести расследование почти официально. И это прекрасно!»

С утра Ардашев отправился в палаццо Монтесано. Просьба Аурелии формально развязала ему руки, однако нельзя было исключить, что контесса, уязвлённая отказом, прикажет слугам не пускать его на порог. «Кто знает, что на уме у этих красавиц? Их настроение переменчиво, как неаполитанский ветер, — истина, не требующая доказательств». Именно поэтому следовало действовать без промедления. Он не стал подниматься на парадный второй этаж, а зашёл в антикварную лавку, находящуюся внизу.

Над дверью звякнул колокольчик. Среди потускневших доспехов, старинной мебели и кухонной утвари он застал Доменико, стоявшего за конторкой в жилетке и с закатанными рукавами. Он с отстранённым видом перебирал мелкие бронзовые статуэтки и что-то помечал в толстой книге.

Антиквар поднял голову.

— Месье Ардашефф? Графини нет дома. Она уехала по делам наследства, и когда вернётся — неизвестно.

— Я пришёл к вам, — ответил Клим, кладя перчатки на угол конторки. — Вчера контесса обратилась ко мне с просьбой провести частное расследование убийства её мужа.