Книга Миссия в Неаполе, страница 46 – Иван Любенко

— Лишь в некоторых вопросах. В особенности это касается людей. Он часто спрашивал у меня, что я думаю о том или ином человеке. И знаете, он всегда соглашался с моим мнением. Я могла безошибочно отличить подлеца от праведника. Именно поэтому то, что происходит сейчас, — вопиющая несправедливость.

— Что вы имеете в виду?

— Полиция арестовала русского купца, синьора Чаплыгина. Он был знаком с мужем не один год. Человек грубоватый, шумный, но и открытый. Такие люди неспособны на преступление. Убийца — другой. И я обязательно должна знать, кто он. Я боюсь, что этот мерзавец уже наметил следующую жертву. А вдруг это я? Мне страшно. — Она впилась глазами в Ардашева и спросила: — Клеман, вы мне поможете?

— Простите, но я не совсем понимаю, чем могу быть вам полезен. Я коллекционер, а не сыщик. К тому же — иностранец.

— Вы умны, наблюдательны и, в отличие от полиции, не берёте взяток. Я готова щедро заплатить за имя настоящего преступника.

Ардашев выдержал паузу, чтобы не выдать своей заинтересованности. Произошло то, чего он и не ожидал.

— Хорошо, мадам. Я попробую, но даже не знаю, что из всего этого получится.

— Я очень рада, что вы приняли моё предложение. Налейте мне ещё вина.

— С большим удовольствием.

— Прошу вас, угощайтесь. Я совсем заболтала вас и не даю попробовать ни одного блюда.

Клим окинул взглядом гастрономическое изобилие, царившее на столе: на него смотрели тончайшие розовые ломтики пармской ветчины с инжиром, маринованные в лимонном соке осьминоги и запечённые с розмарином неаполитанские перепела, источавшие дразнящий аромат.

— Будьте так любезны, Клеман, положите мне немного птицы, — попросила Аурелия, плавно указав тонким пальчиком на блюдо. — И обязательно добавьте немного брусничного соуса.

Ардашев с готовностью поднялся. Пользуясь столовыми приборами, он аккуратно переложил на её тарелку нежное филе перепела, полил его рубиновым соусом и вернулся на место. Она изящно отправила в рот маленький кусочек и с любопытством посмотрела на гостя, который как раз пробовал запечённую дораду.

— Как вам рыба под соусом из каперсов? — спросила она. — Повару удалось угодить вашему изысканному вкусу?

— Выше всяких похвал, мадам, — искренне ответил Клим, промокнув губы белоснежной салфеткой. — Нежнейшее филе, а лёгкая кислинка соуса делает вкус по-настоящему благородным.

Пламя свечей танцевало на гранях хрустальных бокалов с белым «Мёрсо», и во всей этой уединённой обстановке, под тихий, убаюкивающий перезвон серебра, рождалась иллюзия совершенной, чарующей идиллии, заставляя на время позабыть о тревогах, недомолвках и мрачных тайнах палаццо Монтесано. Сделав ещё один глоток золотистого вина, графиня мягко улыбнулась и нарушила приятное молчание:

— Скажите, месье Ардашефф, как вам Неаполь? Вы здесь впервые?

Клим отложил вилку и улыбнулся.

— Да, мадам. Признаться, я представлял его по картинам и книгам. Думал, что он почти как Ницца: солнце, лазурное море, вечный праздник. А нашёл крикливый, великолепный хаос.

Она рассмеялась.

— О, так и есть! В Неаполе сначала учатся кричать, а потом уже говорить, читать и писать. Это невероятно помогает в общении с торговцами и извозчиками. Попробуйте повысить на них голос — они сразу начнут вас уважать.

— Непременно воспользуюсь советом, — улыбнулся Клим. — Это многое объясняет. Особенно поведение одного господина у отеля, пытавшегося мне продать «настоящий» осколок амфоры из Помпея. Он уговаривал меня так настойчиво и громко, что я почти поверил, будто он жил в те времена.