Книга Миссия в Неаполе, страница 83 – Иван Любенко

— Что за бред? — рявкнул он и почти вырвал у Ардашева крест, бросив его на стол. — Вы что, издеваетесь надо мной? У нас есть орудие преступления, мотив, улика — таблетница, а теперь и сам похищенный предмет!

— У вас есть предмет, — спокойно поправил Ардашев, не повышая голоса. — Но не тот. Позвольте мне объяснить. Просто следуйте за моей мыслью, господин делегат.

Контесса Аурелия, застывшая с бледным лицом, переводила испуганный взгляд с одного мужчины на другого, словно наблюдая за поединком на рапирах.

— Давайте рассуждать логически, — продолжил Ардашев, указывая кончиком лупы на распятие. — Это копия. Безупречная, дорогая копия. Кто и, главное, зачем мог её заказать?

— Ваш купец! — не сдавался Червелло. — Чтобы совершить подмену!

— Исключено, — покачал головой Ардашев. — Зачем ему подмена, если он и так покупал оригинал за немалые деньги? Подделка ему не нужна, она не имеет для него никакой ценности. Нет, копию заказывают не для того, чтобы ею наслаждаться. Её заказывают, чтобы завладеть оригиналом.

Червелло нахмурился, в его глазах промелькнула первая искра понимания. Он замолчал, слушая.

— Представьте себе картину, — Ардашев начал выстраивать цепочку событий, словно судебный следователь. — Некто, назовём его Мастер, изготавливает эту копию. Он — знаток, антиквар, коллекционер или просто искусствовед. Он получает доступ в палаццо, в кабинет графа. И в какой-то момент, ещё до убийства, он совершает подмену. Он забирает себе настоящий крест — тот, с маленькой, уродливой каплей припоя на одном из камней. А в тайник графа кладёт чью-то безупречную работу.

Аурелия ахнула, прижав руку ко рту.

— А затем, — продолжал Ардашев, его взгляд впился в Червелло, — на сцену выходит Убийца. Это уже другой человек. Он убивает графа, вскрывает тайник и забирает то, что считает бесценной реликвией. Но на самом деле он крадёт подделку Мастера. Он не знает о подмене. В панике он прячет эту вещь здесь же, в палаццо, где её и находит служанка.

Червелло молча смотрел на распятие, его мозг лихорадочно переваривал услышанное. Логика была беспощадной.

— Вы хотите сказать… — медленно, с трудом подбирая слова, произнёс он, — что настоящий крест был украден ещё до того, как графа убили?

— Именно! — подтвердил Ардашев. — Мастер и Убийца — это два разных человека с разными мотивами. Первый — искусный вор. Его преступление — кража. Второй — хладнокровный убийца, чьи преступления — отнятая жизнь и тоже воровство. И Убийца, забрав фальшивку, даже не догадывается, что его «трофей» не стоит и тысячной части того, на что он рассчитывал.

Голоса смолкли. Червелло обошёл стол, взял в руки крест и поднёс его к свету, словно пытаясь разглядеть в нём не золото, а всю глубину своего заблуждения.

— Значит, русский купец… он действительно мог быть ни при чём?

— Чаплыгин пришёл покупать оригинал, — подытожил Ардашев. — Но к моменту его последнего визита, когда произошла ссора, оригинала в тайнике, скорее всего, уже не было. Он торговался за подделку, сам того не зная. Его «вина» лишь в том, что он обронил таблетницу.

Червелло опустил крест на стол.

— Но что же нам это даёт? — в его голосе звучало отчаяние. — Мы вернулись к началу!

— Напротив, — возразил Ардашев. — Теперь нам не обязательно сразу искать Убийцу. Сначала нам нужно найти Мастера. Он — наш единственный свидетель. Только ему известно, когда была совершена подмена. Другими словами, сейчас в Неаполе есть два человека: один, владеющий подлинником, и второй — Убийца, считающий, что подлинник за гобеленом.