Книга Миссия в Неаполе, страница 84 – Иван Любенко

Червелло достал носовой платок и, вытерев потный лоб, сказал:

— Хорошо, я поеду к ювелиру и допрошу его. Проверю вашу гипотезу. А потом… потом зайдите ко мне. Надо поговорить. У меня к вам есть вопросы. — Он осторожно завернул крест в ту же ткань и, глядя на вдову, проронил: — Это улика. Считайте её изъятой.

Сыщик, стуча каблуками, направился к выходу. Его сгорбленная спина и походка выдавали всю гамму чувств: от ярости до унижения.

Вдова и секретарь провожали полицейского удивлёнными взглядами, не в силах до конца осознать произошедшее. И только на лице Ардашева играла едва заметная улыбка. Многое начинало вставать на свои места.

На следующий день небо над Неаполем снова прояснилось. Утренний бриз разогнал следы ночной хмари, и апрельское солнце властвовало над городом. Ардашев, позавтракав, нанял экипаж и вновь велел везти его на холм Вомеро.

Недавние события принесли больше загадок, чем ответов. Намёк Сфинкса, нелепое покушение в галерее, случайно обронённый предмет — всё это складывалось в причудливую мозаику с несколькими отсутствующими кусочками витражного стекла. И помочь их отыскать мог Алессандро Вьери, творивший в доме под самой крышей.

Не успел дверной колокольчик прозвенеть, как на пороге появился художник. На его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся радушием.

— Месье Ардашефф! Какая приятная неожиданность! Неужто вы всё-таки решились приобрести один из моих этюдов? Прошу, входите.

Клим шагнул во святая святых живописца. Сегодня художественный беспорядок казался ему уже не хаосом, а осмысленной, одухотворённой средой, где каждая вещь — от старого мольберта до измазанной тряпицы — часть единого творческого процесса. На месте, где висел женский портрет, теперь красовалась другая работа — натюрморт с букетом в вазе.

— Боюсь, сегодня я пожаловал не как покупатель, синьор Вьери, а как дилетант, ищущий совета у профессионала, — начал Клим, прогуливаясь вдоль стены, украшенной эскизами. Он остановился перед внушительным холстом. — Ваш свет в Неаполитанском заливе… не просто отражается от волн, он словно растворяется в них. Удивительно, как вам удаётся добиться такого эффекта?

Маэстро польщённо улыбнулся.

— Вы тонко чувствуете, месье. В этом вся суть. Я пытаюсь поймать не цвет, а состояние воды. Это моё небольшое открытие.

— Кстати, об открытиях, — как бы между прочим бросил Ардашев, поворачиваясь к нему. — Вчера в палаццо Монтесано обнаружили «Распятие Пацци».

Глаза Вьери загорелись неподдельным, искренним интересом.

— Не может быть! Я думал, оно утеряно навсегда! Это же реликвия исторического значения!

— Его нашла служанка за старым гобеленом в Большой зале, — Ардашев внимательно наблюдал за реакцией художника.

— За гобеленом? Вот так история! Стало быть, полиция вправе вздохнуть спокойно, а этот несчастный русский выйдет на свободу. Хорошая новость!

— Единственная проблема, синьор… — это подделка.

Вьери замер, и его брови поползли вверх.

— Подделка?

— Да, виртуозная, вероятно, дорогая, но всего лишь копия. Суть в том, что граф незадолго до смерти носил крест ювелиру. Один из камней почти вываливался из оправы. И мастер, чтобы закрепить его, нанёс сбоку крошечную каплю золотого припоя. Этот дефект, эта клякса — уникальная отметка подлинности. А на обнаруженном распятии его нет. Оно слишком идеально.