Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 72 – Карстен Дюсс

— Ты не против, если я понесу твой рюкзак?

Я не совсем понял.

— Вместо моего. Я бы охотно поменялся, – объяснил Роланд. – Сорок лет назад я шел этим же путем, что и сегодня, с таким же рюкзаком, как у тебя. Исполни это маленькое желание ностальгирующего старика.

Я ничего не имел против. Так что мы обменялись рюкзаками. И в результате больной прокурор, приближающийся к концу своей жизни, покинул альберге «Ориссон» со старым ярко-красным рюкзаком здорового адвоката, находящегося в середине своей жизни.

И, ничего не подозревая, шагнул навстречу смерти.

Мне было очень приятно, что мы с Роландом, как и в прошлый раз, шагали молча. Мои мысли воспользовались тишиной утра и монотонностью ходьбы, чтобы тоже прийти в движение. Я думал о дочке. И о ее матери. И о новом друге ее матери.

Я вспоминал день после первой встречи с Хайко.

Днем я сводил Эмили в детскую танцевальную школу. Катарина после работы зашла за ней ко мне. Эмили рисовала акварельными красками в своей комнате и хотела перед уходом закончить картину, так что у нас с ее мамой образовалось несколько минут наедине.

Я сварганил нам два капсульных эспрессо. Катарина заговорила о вчерашнем вечере:

— Хайко когда-то был твоим клиентом?

— Да, шесть лет назад. Он сказал тебе, в чем было дело?

— Что-то связанное с трудовым правом. Его шеф хотел его выгнать.

Это не было ложью. Но и правдой было всего на десять процентов.

— И это все? – спросил я с такой нарочитой небрежностью, что Катарина тут же насторожилась.

— Отнюдь. Он рассказал, что у него был тогда ужасный период. Разве все мы хоть раз в жизни не перегибали палку? От ошибок прошлого всегда что-нибудь да останется. Хорошо, что Хайко смог с ними разобраться.

Ловко проделано. «Ужасный период» и «перегибать палку» – отличные эвфемизмы для обозначения любого сомнительного прошлого, будь ты хоть Нерон, хоть папа Бенедикт. А детали можно великодушно опустить.

— Хайко говорил что-нибудь о кокаине? – Я не хотел, чтобы это сошло ему с рук.

Это было ошибкой.

— Послушай, Бьорн. Хайко откровенно рассказал мне о неудачах прошлого. Если ты теперь наезжаешь на него, хотя, как его тогдашний адвокат, должен бы быть на его стороне, то это выглядит ревниво и мелочно.

Вот как: ей важнее не сам поступок, а его мотив.

В конце концов, все сводилось к тому, как мне – по возможности без трений – уладить «проблему Хайко». Понятное дело, я не мог искоренить ее совсем. Самое главное – не допустить, чтобы это навредило Эмили. Поэтому я не имел права излишней откровенностью настраивать против себя Катарину. Расскажи я ей, что сознательно представил тогда в прокуратуру фальшивое алиби для Хайко, – это не принесло бы мне дополнительных очков в ее глазах. Ясно как день. Как-никак одной из причин нашего с ней разрыва стало то, что я в то время слишком яро отстаивал права моих клиентов-преступников. Теперь Катарина явно поступала с Хайко великодушнее, и это задевало мое эго. Но, учитывая положение вещей, лучше было не углубляться в этот вопрос.

— А в остальном? Хайко понравился вечер? – спросил я Катарину.