Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 16 – Карлин О’Коннор

К сожалению, когда в XVI веке дела графов Десмондов стали ухудшаться, экономика Килбейна тоже пострадала. В 1570-х годах, во время Десмондских восстаний, на Килбейн напали и монастырь сожгли. Тем не менее многие доминиканцы вернулись. А потом пришла Реформация, началось жестокое разрушение монастырей английским королем Генрихом VIII. Несмотря на это, Килбейн держался, а его монастыри оставались католическими. Однако англичане набирались власти. В Ирландию вошли войска Кромвеля, и Килбейн дважды сожгли дотла. В конце концов монастырь превратился в оболочку себя прежнего.

Но это была самая красивая сожженная оболочка, что Шивон доводилось видеть; тяжелая и увлекательная история монастыря воплощала силу ирландского духа. Поскольку эта красота находилась практически у нее на заднем дворе, Шивон не могла еще в детстве не влюбиться в средневековую историю.

Она так гордилась этим потрясающим шедевром архитектуры. Девушка могла бродить там часами в поисках выцарапанных на камне изображений и цветов, растущих вокруг древней постройки. Ее любимая часть была в самом центре. Там находилась могила Эдмунда Фицгиббона, последнего Белого рыцаря.

Килбейну было чем гордиться, и Шивон чувствовала, словно история города – часть ее самой, такая же необходимая, как кровь и кости. Раз уж Килбейн пережил столько всего, то она точно сможет пережить утреннюю пробежку.

Только вот у монастыря Шивон предстояло бежать в кромешной тьме. Она сжала в руках фонарь, ступая на длинную мягкую траву. Дорожка была усеяна мелкими ямками – проделки скучающих мальчишек с палками и лопатами. Надо ступать очень осторожно. Не лучшее будет начало новой привычки, если на первой же пробежке подвернуть ногу. Неподалеку у ручья лошадь пощипывала траву.

Это был конь кого-то из путешественников, или тинкеров, как их называли местные горожане. Шивон старалась не использовать это слово, поскольку оно считалось уничижительным, однако иногда поведение этих ребят, разбивших лагерь неподалеку от Килбейна, приводило ее в настоящую ярость. Они не платили налогов и за электричество, но многие их фургоны были подключены к линиям электропередачи, а окрестности лагеря выглядели как помойка. Да и к своим животным они относились не очень хорошо. Этот пегий конь, короткой веревкой привязанный к дереву, был настолько тощим, что при дневном свете можно было сосчитать все его ребра. Шивон как-то попыталась его покормить, а один из путешественников рванул к ней через все поле с криками, чтобы прогнать. Просто за то, что она решила подкормить бедолагу!

Наверное, они вывели его сюда, чтобы он пощипал траву и попил из ручья. К счастью, в такой ранний час хозяев не было поблизости, так что Шивон поспешила к нему с заготовленными заранее морковками. Конь шумел, стоило ей подойти слишком близко, так что девушка просто бросила морковки на землю рядом с ним и побежала обратно к аббатству. Убегая, она слышала, как конь хрустит угощением.

Шивон включила фонарик, когда добралась до основания монастыря и принялась обегать здание по периметру. Она сосредоточила взгляд на колокольне, куда часто прибегали дети для всяких шалостей. Подростки тоже собирались там – для другого рода шалостей. Шивон знала, что к их числу относились и Джеймс с Оуэном, но глупо было предъявлять юношам подобного рода претензии. Гранья и Энн утверждали, что ни с кем они сюда не ходят, но Шивон терзали смутные сомнения. Ведь она сама в подростковом возрасте бегала сюда целоваться с мальчиками или обсуждать с подругами, каково это – целовать мальчиков. Но дальше поцелуев она не заходила. Шивон не пила и не курила и уж тем более ни с кем здесь не уединялась, но было ясно, что тут такое бывает часто. И ладно ямы, но дорога еще и была усеяна разбитыми пивными бутылками и некоторыми вещами похуже.