Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 41 – Карлин О’Коннор

Не успела Шивон выскочить из кресла, как Шейла вцепилась в ее длинные рыжие волосы прокуренными пальцами и резко их прочесала.

— Мне больно. – Шивон заерзала в кресле. – Ма всегда стригла нас, ей это нравилось. Ничего личного. Мне просто хочется продолжать эту традицию.

Последнее, что нужно этой женщине, это пара острых ножниц в руках. Так ма всегда говорила про Шейлу.

— Тебе не помешает подровнять концы. Откинься назад. – Женщина с силой опустила голову Шивон в раковину; та ударилась затылком о фарфор, боль отдалась пульсацией. – Незанятые руки так и просят Дьявола их взять, – пропела Шейла. Она потянулась налево, и не успела Шивон сообразить, что происходит, как перед ее лицом оказалась пара ножниц с ярко-розовыми ручками.

— Нет, – сказала Шивон. Она попыталась подняться, но Шейла прижала ее к креслу.

— Да что с тобой?

— Я не могу стричься.

Неужели Шейла собиралась и ее убить этими несчастными ножницами? Прямо здесь и сейчас? И почему она никому не сказала, куда идет? Младшие вряд ли будут по ней скучать, особенно с неограниченным временем у телика, конфетами и чипсами.

— Почему ты не можешь стричься? Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы тебя стричь?

— Нет, ничего такого.

— Думаешь, у тебя такие особенные волосы? Старшая девчонка О'Салливанов и ее огненно-рыжие волосы, так, что ли?

Шейла сильнее сжала волосы. Сумасшедшая женщина! Зря Шивон к ней пришла. Наверху ли Пио? Стоит ли позвать на помощь?

— Я так не думаю. – Шивон хотелось, чтобы ее волосы и правда были огненными, чтобы поджарить Шейлу.

— А что тогда?

— Ты же сама сказала – сегодня надо отдать дань уважения Найлу. Особенно мне.

— Почему особенно тебе?

— Беднягу нашли мертвым в моем бистро. Как это будет выглядеть, если на следующий день я пойду на стрижку?

— Как будто ты готовишься к его похоронам, – сказала Шейла. Она наконец ослабила хватку и отпустила волосы Шивон.

Похороны. Боже… Еще одни похороны. После прощания с родителями она надеялась, что еще лет десять никаких похорон не будет, а то и больше.

— Знаешь что, – сказала Шейла, делая шаг назад. – Я расскажу, зачем Найл ко мне приходил, если ты дашь мне подстричь тебя.

— В другой раз?

— Тогда и расскажу я тебе в другой раз.

Вот блин. Шивон должна была узнать. Ради Джеймса.

— Расскажешь еще про черный мусорный пакет, который ты утром заносила в салон? И почему дверь была распахнута и почему свет сначала горел, а потом резко погас?

— Я все тебе расскажу, – сказала Шейла. – Договорились?

— Только чуть-чуть подровняй. Пожалуйста.

Мольба вырвалась из Шивон с писком. Интересно, может, Найл то же самое ей сказал, а она его побрила?

— Вот и славно.

Шейла набросила на Шивон пеньюар, завязала его у нее на шее, едва не задушив, и сунула девушку под воду – то ли чтобы намылить голову, то ли чтобы заткнуть ей рот. Шивон стиснула зубы и стала про себя молиться, чтобы у нее вообще остались волосы, потому что, по ощущениям, Шейла вырывала ей все с корнем. Шивон догадывалась, что у нее явно не такая красивая голова, как у Шинейд О'Коннор^[4], но проверять ей не хотелось.

Шивон мысленно ругала Джеймса. Если бы он остался дома той ночью, Макдара явно сейчас был бы здесь, допрашивая Шейлу. Пусть Джеймс будет ей благодарен за такие жертвы. Шейла безжалостно дергала и тянула волосы, но Шивон не хотела радовать ее своими всхлипами. После жесточайшей обработки волос шампунем и кондиционером Шейла принялась выжимать ее волосы, и это оказалось еще больнее. Затем женщина принялась тянуть их огромной расческой, после чего взялась за кошмарные ножницы.