Книга Ошибка в титрах, страница 25 – Ася Моро

Дилан стоял у камеры, скрестив руки на груди. Когда Николас проходил мимо, он смерил его взглядом:

— Выглядишь как дерьмо.

— А ты как всегда — неотразим, — парировал Николас, и они обменялись кривыми усмешками, которые были понятны только им двоим.

Трейси же не сказала ничего. Она просто подошла к Анне и крепко обняла ее.

— Я скучала по тебе на площадке, — шепнула она ей на ухо. — И я была неправа тогда.

Анна обняла ее в ответ:

— Я тоже скучала.

Съемки возобновились через час. Сцена была сложной: эмоциональный диалог между героями после долгой разлуки, полная боли и невысказанных слов.

Николас подошел к Анне перед командой «Мотор!». Он коснулся ее щеки здоровой рукой:

— Готова?

Она кивнула, чувствуя привычное волнение:

— С тобой — всегда.

Он наклонился и поцеловал ее — коротко, но так страстно, что у нее перехватило дыхание.

— Это на удачу, — шепнул он с озорной улыбкой и отошел на свою отметку.

Анна смотрела ему вслед, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Она видела, как он занял свое место в кадре, как включился свет, как оператор припал к видоискателю.

— Тишина на площадке! — крикнул ассистент.

Мир замер. Все взгляды были прикованы к двум фигурам в центре светового пятна.

— Мотор!

В этот момент Анна поняла: они вернулись не просто на съемочную площадку. Они вернулись друг к другу. И теперь их история будет написана не по сценарию, а по велению сердца.

И она была готова сыграть в ней главную роль.

Съемки шли полным ходом. Напряжение, висевшее в воздухе в первые дни после возвращения Николаса, спало, уступив место рабочей, слаженной атмосфере. Но между Анной и Николасом искрило так, что это видели все, кроме разве что слепого осветителя. Их химия на экране была не игрой — это была их реальность, выплеснувшаяся в кадр. Сегодня снимали не масштабную сцену ссоры, а ее тихий, но разрушительный финал.

Декорация представляла собой тесную гримерку героини. Единственная лампа над зеркалом выхватывала из полумрака лицо Анны, оставляя остальное пространство в тени. По сценарию, ее героиня должна была просто сидеть и смотреть на свое отражение, пока герой Николаса не войдет и не произносит финальную реплику.

— Тишина на площадке! — прошелестел голос ассистента.

Анна смотрела в зеркало. В ее взгляде не было ни игры, ни слез. Там была абсолютная пустота. Женщина, которая потеряла все. Это было так пугающе реалистично, что даже гример, поправлявший ей локон, замер с кистью в руке.

Дверь гримерки открылась беззвучно. Николас вошел и так же тихо прикрыл ее за собой. Он не стал подходить к ней сразу. Он просто стоял у двери, прислонившись к ней спиной, и смотрел на ее отражение в зеркале.

— Ты выглядишь так, будто уже умерла, — тихо сказал он. Его голос был не громче дыхания.

Ее отражение едва заметно вздрогнуло.

— Я и умерла. В тот момент, когда ты перестал мне верить.

Он оттолкнулся от двери и медленно подошел к ней. Он не сел рядом на стул. Он опустился на колени прямо за ее креслом. Его руки легли на подлокотники по обе стороны от нее, заключая ее в невидимую клетку. Они не касались друг друга, но воздух между ними раскалился.

— Я не перестал верить тебе, — его голос был хриплым шепотом у самого ее уха. Она чувствовала его дыхание на своей шее. — Я испугался. Испугался, что отец прав. Что я потеряю все... но я потерял тебя.