Книга Глубже моря любви, страница 21 – Макс Линн

Даже больные. Один настырный дядечка с ногой в гипсе и с двумя костылями, чуть приотстав, все-таки дошкандыбал и пробился к окну, чтобы заглянуть в наш бокс, пополнив ряды ошалевшей толпы, возникшей из-за моих воплей в тихих отделениях хирургии и реанимации — по обе стороны длинного этажа.

Удостоверившись, что на душителе надеты наручники, а полицейский вместе с Али теперь ведут бандита к лифту по коридору, я в ужасе оглянулась на Томислава, лицо которого осталось закрыто подушкой.

— Врача, быстрее!

Мой голос отказал и горло выдало писк.

— Врача. — взмолилась я снова на срыве голосовых связок.

"Наверное после сильного крика!" — догадалась и поняла, что сейчас каждый миг играет роль. Еще немного и Томи может умереть.

— Ёб вас всех, делайте что-то! Где врач?! — засипела я, еле сдерживаясь, в каком-то ужасном мандраже за жизнь хорвата, в упор глядя на растерявшихся медсестер.

— Врач здесь и, предупреждаю, у меня с ушами все в порядке! У вас достаточно громкий голос для такой хрупкой комплекции, мадмуазель! — заметил тот самый хирург, что оперировал моего бывшего мужа.

— Извините, господин Якшич, до чертиков испугалась! Посмотрите мужа, пожалуйста! Ведь тот человек душил моего Томи. Простите, что-то с голосом. Не могу говорить.

Доктор покачал головой и снял с лица больного подушку, поднял попеременно его веки, посветив в них маленьким карманным фонариком, потом проверил показатели приборов и, нащупав пульс Томи на запястье, некоторое время считал.

— Поправьте постель и подушку! — попросил он одну из медсестер.

— Госпожа... - начал врач и запнулся.

— Михаэла Зубичева, — подсказала я.

— Замечательно! Михаэла, вам назначаю голосовое спокойствие минимум на трое суток, горячее питье и влажный воздух. А с пациентом ничего не случилось! Дыхание в норме, никаких повреждений нападавший сделать не успел. Хвалю за реакцию и смелость! Вы вовремя включили сигнальную сирену оповещения всего здания клиники!

— Какую сирену? Где ее кнопка? Я ее случайно, наверное, нажала. — как обычно протупила я.

И врач, улыбнувшись, показал на мои губы.

— Умница! Спасла мужа от смерти! А вот плакать и дрожать теперь не надо! Стресс прошел! Милана, сделайте ей укол успокоительного! — попросил он медсестру, взяв мою руку и нащупал пульс. — А то тахикардия и шумная истерика нам в ближайший час обеспечены! Кстати, вы не беременны?

Мое смущение от такого вопроса в лоб и пожатие плечами, мол, а леший его знает, доктор Якшич почему-то принял за утвердительный ответ.

— Милана, принеси госпоже Зубичевой чай на травах. Укол отменяю.

— Вы меня неправильно поняли... - решила оправдаться я, уверенная в своем небеременном состоянии.

— Лучше перестраховаться. Давно была у гинеколога?

— Хм. — зависла я и снова пожала плечами.

— Разговаривать перестаем, киваем или разводим плечами в ответ, жестикулируем и отдыхаем после совершенного подвига!

На последнем обозначении меня, как по команде, развезло.

Начался отходняк от случившегося.

Зажим и стресс, как пружина, выстрелили в башку осознанием, что могла произойти беда. Не только с Томиславом. Ударься я при падении виском, а не затылком, простилась бы с жизнью и не рассуждала бы сейчас, наматывая сопли на никак не успокаивающиеся нервы.

Ладони потянулись к лицу. На нем словно прорвало внутреннюю плотину. Шмыгнув носом, не вовремя потекшим вместе со слёзопадом, на всякий случай послушалась и качнула головой хирургу Якшичу, соглашаясь.