Книга Глубже моря любви, страница 24 – Макс Линн

— Понял! Приготовьте блокнот и ручку!

— Я в мобильник твои диктанты буду записывать, чтоб всегда под рукой иметь!

— Боссу наступит капец.

— Это будет наша совместная мстя! Считай меня сестрой!

— А вы меня братом!

— Слава Богу, моя мечта сбылась. Ведь я даже папу спрашивала, когда еще маленькой была, зачем они с мамой мне не хорошего братика родили, а змеючку сестру Нору. Теперь общаемся только на "ты"!

— Посмотрим по ситуации. При посторонних лучше держать дистанцию. При Али тоже. Он сдаст нас на раз...

— Замётано! Знаешь, чего хочу?

— Поужинать и выспаться?

— Свои желания озвучил?

— Есть такое...

— Нет. Я перестрессовала там, когда Томи тот козел душил... Хочу напиться и забыться. Ты со мной?

— Я поддержу компанию, но так, чтобы Али не просек. Он все докладывает боссу.

— А с этого места поподробнее! Остается спросить, почему ты не все докладываешь? Уж не враг ли у Зхубина переводчик?

— Нет. Мне мамин воспитанник, как старший брат. Просто, он знает мой характер и позволяет иногда баламутить и даже дерзить. Иногда думаю, что Зхубин меня, как и свою няню Афсун любит. По-родственному.

— Понятно. — кивнула я, а мысленно договорила: — И мне позволяет вольности. Наверное, тоже любит... Но не по-родственному!

И улыбнулась.

Соскучилась по его ласкам.

Чего уж скрывать от самой себя...

Осталось теперь найти что-то вроде траварицы, а лучше завалявшуюся черную бутылочку татратеа, чтобы отполировать заключенный с Резой договор, а также снять стресс, слава богу, неудавшегося убийства дорогого и, все равно, любимого хорвата!

Каково же было мое разочарование, когда обыскав кладовку, бар, я ничего не нашла.

— Реза, облом. Успокоительная попойка отменяется. Барба Иван упоминал, что на вилле кто-то устраивал разбой. По-видимому все бухло умыкнули, гады.

Мы поели, что нашли из остатков нашей закупки.

Иранец ушел в квартиру на третьем этаже, а я, повинуясь не по-дружески взбунтовавшемуся желудку, ускакала ланью в туалет.

— Сплошной перевод продуктов. — констатировала чуть позже, мельком взглянув в зеркало над раковиной и, отмечая ставшую моей спутницей бледность с изумрудным отливом...

Проснувшись по будильнику в мобилке в 6:30, я поднялась в верхний апартамент, где остановились Али и Реза.

Первый все еще оставался в госпитале у палаты Томислава.

— Пойдем, позавтракаем и заодно я уроки поучу! У моего бывшего свекра свои домашние маслины и сыр местный — из молока овец, бродящих по острову! Такой экзотики тебе нигде больше не предложат! Есть, правда еще и умопомрачительный по вкусу пршут, но ты откажешься по причине его свинского происхождения. Я же съем кусочек! Пока не приняла ислам. А потом пакуем рюкзаки и сумки в машину. После обеда тут гости должны заселиться. Квартиру надо освободить!

— Сделаем! У нас до регистрации рейса еще семь часов. Разве на этом острове не сушат ветчину пршут из ягненка?

— Нет, не сушат! — перекривила я акцент Резы на хорватском.

Он смягчает каждый произнесенный звук. Получается смешно и по-детски.

— Не живодерничай! Хватит, что ягняток тут на вертелах грилят повсеместно. Ветчина на Пагу только из свинины! Я буду есть и ругаться на фарси. Приготовься завидовать и одновременно учить меня выражаться!

— Да ладно, мне чая и маслин с сыром хватит, возьму также хлеба кусок! До выезда в аэропорт успею еще где-то пообедать.