Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
Упал на колени возле лежащей на снегу любимой словачки. Снег сыпал сверху. Но не мог спрятать кровь. Растворялся в красных пятнах. И одновременно неимоверным грузом беды небо сверху и в кольцо собирающиеся зеваки будто давили, наваливаясь, не переставая, нарушая такт и предел человеческого терпения в состоянии горя. Он не помнит, что кричал. Он не видел ни подоспевших приятелей, ни творящегося вокруг. Не уверен, послал матом или замахнулся на некоторых снимающих «страшное кино» на мобильные. Но не забыл, как его колбасило от происходящего, от показавшегося бесконечным, а на самом деле — недолгого ожидания машины со спасительной надписью «HITNA POMOĆ». Реанимационная бригада забрала Мишико, истекающую кровью. Без сознания. Без признаков жизни. Везти её через весь город в травматологию на Драшковичеву было бессмысленно — ранение ножом пришлось прямо в область сердца. Скорая, разрывая сиреной и сполохами мигалки морозный загребский воздух, долетела за семь минут по выделенным полосам городских магистралей, на холмы, в Клинический больничный центр «Ребро» — туда, где круглосуточно дежурит лучшая кардиохирургическая бригада страны. По роковому и счастливому совпадению, именно в Клинику кардиальной хирургии несколько месяцев назад перевелся из Задара доктор Марин Якшич. Тот самый хирург, который когда-то вытащил с того света Томислава, после пулевого ранения... Якшича пригласили в Загреб как восходящую звезду операционной, и в те вечер и ночь его руки, помнившие анатомию необычной семьи с острова Паг, спасали Мишико… Томислав и многие из друзей, бывших с ним в парке, сидели в коридоре. Ждали. Бегали по очереди к автомату. Приносили горячий невкусный кофе… Хорват, схватившись за голову, ничего и никого не замечал. Сидел. Иногда раскачивался вперёд-назад, не контролируя свою реакцию на случившееся. Ощущение оказалось сродни хаосу во всей вместе взятой Вселенной. Будто в этот момент потяжелело само время — раненое, задетое в самое сердце. Простонало. Замерло. И начало свой особый отсчёт — медленный, мучительный. И этот изменившийся хронос теперь властвовал над всеми, кто печётся о зыбкой жизни пока не пришедшей в сознание пациентки — здесь, в загребской клинике, и в лучшей кардиологии во всей Хорватии… Трудное осталось в прошлом. Операция закончилась. Михаэлу перевезли в палату интенсивной терапии. Томислав стоял у стеклянной стены кардиореанимации, будто приклеенный, и смотрел. Её лицо казалось замершим, неподвижным. Это расстраивало и пугало... К нему, не спеша, будто боялся спугнуть ту хрупкую надежду, что ещё теплилась в переживающем о любимой женщине мужчине, подошёл знакомый liječnik Марин Якшич. — Znaš… — тихо начал врач, и в этом «знаешь» хорват почувствовал усталость человека, имевшего тяжелую, а может — не одну, операцию за смену. — Stanje je teško*. Как гонка без справа проигрыша, но с уже спущенными колесами... (*хорв. — состояние тяжёлое). У Томи в глазах отразился вопрос, который он боялся задать. Марин подбирал слова осторожно: — Представь две бригады в одном пространстве, но на разных скоростях. Это как чинить двигатель, пока из машины на ходу вытаскивают пассажиров. Две операции в одном поле, два ритма, две ответственности. Один неверный шаг — и всё... |