Книга Глубже моря любви, страница 9 – Макс Линн

Там ветры свистят и дожди, как слезы восставших ангелов из избранных мертвых, омывают черногорские склоны гроблье (*погост). Я тру глаза, не понимая толком, это я плачу или с неба льет? Моя мокрая ладонь выскальзывает из папиной и я падаю.

Снова падаю.

Тот день из моего детства сменяется новым.

В палате итальянской клиники лежит не девушка, а будто оставшаяся от нее тень. Так похудела и сдала моя любимая... Она в беспробудной коме. Ее уход предрешен. Давящий воздух медицинского бокса навевает мысль, что смерть тоже здесь. Ждет, чтобы забрать к себе Гемму.

Вырвавшись из лабиринтов больницы, я иду по дорожке внутрь огромного парка, где падают с деревьев спелые каки, разбиваясь. Их желто-оранжевый сок вытекает на старое каменное покрытие, прилипает к моим новым туфлям, купленным специально перед поездкой сюда. У меня больше никогда не появится аппетит к этим фруктам. Хурму и королёк теперь на дух не переношу.

И не радует слишком теплый день в Италии для конца осени.

Я направляюсь в особняк аристократов — бабушки и дедушки Геммы, вхожу по черному мраморному полу внутрь.

Мой взгляд задерживается на картине, что висит над камином. Там изображена девочка Альда Фенольо в платье принцессы. Моя Дюймовочка, так рано ушедшая на небеса и ставшая ангелом.

Словно мелькающие кадры из фильма перед моими глазами — горный перевал в Южных Альпах, скалы, место гибели друга и свеча с колышущимся пламенем на ветру. Марек протягивает мне руку поздороваться. Будто оживший! Я спрашиваю у него:

— Хорват, ты вернулся? Но как же так, если ты снова живешь, то кто теперь мой ангел-хранитель?

Но Марек не успевает ответить. А моя ладонь так и не дотягивается до его, чтобы пожать...

Меня резко подбрасывает от разряда тока в дефибрилляторе.

Какая чудовищная мука!

Я не хочу этой боли!

Мне срочно надо вернуться к живому другу. На горный перевал в Южных Альпах, в Новую Зеландию...

Но кто-то настойчиво тычет электронными накладками, и я снова содрогаюсь, отрываясь на миг от операционного стола и падаю обратно, как тряпичная кукла...

Кто мой ангел?

Где он сейчас?

Заблудился среди тех мест, где неприкаянно потерялась моя душа?

Почему не возвращается?

Не оживляет.

Почему разрешает мне чувствовать, как я разрываюсь на части?

Одни из них — остаются в прошлом, где есть мама, Гемма, Марек, а другие отвечают на вызванные током импульсы...

И снова запускают мое неправильное сердце.

— Пациент вернулся. Кровь! Нам нужна кровь. — взрывается звуком в ушах, предупреждает чей-то голос...

Лишь на краткий миг.

И снова улетаю в зимний озноб на моей коже.

Боюсь.

И больше всего скелетона.

Но кто-то настойчивый хочет меня видеть на бешеном старте.

Сил споротивляться нет.

Проваливаюсь в желоб санной трассы.

Меня обдает ледяным холодом. Неуправляемое тело несется вниз.

Не в бешеном жестком скольжении до самого финиша в скелетоне, а оторвавшись от земного притяжения, теперь я падаю ввысь, в небо, в его черную бездну, полную мерцающих звезд.

"Почему?" — слабой вспышкой огорчается мозг.

— Так человек умирает? — спрашиваю выстроившиеся планеты, мерцающие мертвым блеском — глянцевой чернотой далекие галактики и бездонные дыры...

— Ведь пуля засела не в сердце, а где-то в легком. Я чувствую ее там. — рассуждаю, не ощущая тяжести тела.