Книга Глубже моря любви, страница 6 – Макс Линн

Барба Иван уже не ждет моих действий, а сам подводит иранцев к кладовой, шебуршится долго в замке ключом. Потом объясняет Резе, что надо делать...

Мы спускаемся на нижний уровень участка перед виллой, где будет похоронен Горычка.

Море сегодня в мелких волнах и ветер нагоняет дождевые облака.

Всхлипывая, вопрошаю с упреком зачем-то небо:

— Сколько горя может выдержать один человек? А? Неужели недостаточно тебе? Зачем убивать наших любимцев, верных собак?

— Перестань. Успокойся, Мишка. — осиплым расстроенным голосом осаживает меня свекор. — Не гневи его.

Али и Реза, орудуя лопатой, подготовили яму в каменистой почве в укромном углу сада олив, а потом отошли в сторону, оставив нас с барбой Иваном завершить начатое скорбное дело.

— В Новале, в большом "Конзуме", надо фигурку собаки купить. Там есть такие. Из искусственного камня. И латерну тоже. Можно свечку вкладывать... - бормотал свекор, наблюдая, как я укладываю окоченевшее тельце своего любимца, закутанное в небольшой плед.

Старик двумя ладонями потер лицо, размазывая влагу из глаз.

Он сам, еще до готовности ямы, вспомнил и поторопился принести темно-фиолетового цвета в белые кружки резиновую кость и еще мячик Горычка, которыми пёс любил играть.

— Прости меня. — прошептала я. — Иди на радугу, малыш. Там жди. Слышишь? Когда и меня не станет в этом мире, мы встретимся. Мне так дедушка говорил, когда умерла Тучка. Вы найдите друг друга и не так одиноко будет считать каждый день разноцветные кольца...

— Не плачь. Не рви сердце. Оставь силы на поездку в госпиталь к Томи. — напоминает мне барба Иван, хотя сам тоже очень горюет.

— Ой! — вскрикиваю и отбегаю в другую сторону.

Скрученный будто в узел желудок ни с того ни с сего поднимает до шевеления волос на голове и до мурах озноба волну тошноты.

Мужчины наблюдают и не мешают. Пока меня, согнувшуюся в три погибели, выворачивает наизнанку под ветвями инжира.

— Переволновалась. — подводит итог моего состояния барба Иван и обнимает меня. — Надышалась его трупным запахом... — Скажи, пусть пока не закапывают. Принесу лечебную сумочку Горицы. Забыл сразу. А потом кинем по горсти земли...

— Беда. — слышу я на словацком от Резы.

Короткое и ёмкое слово, определяющее сейчас нависшую надо мной и барбой Иваном пропасть несчастья.

Мора выскочила из квартиры и прибежала вместе с отцом Томи. Она обнюхивает завернутого в одеяло своего друга...

— Беда. — киваю ей, рыдая.

Умом понимаю, что нужно собраться, найти силы для запланированной поездки в клинику, но меня разрывает душевная боль так сильно, что мутит и кружится голова.

— Это от стресса. — решаю я, все-таки взывая к силе воли...

Так и не успокоившись, плача от постоянного сдавливающего горла кома, я уговорила Резу остаться с барбой Иваном. Пусть поддержит старика в других планах на этот день.

Главное, они поймут друг друга, хотя иранец в совершенстве владеет словацким, а не хорватским, мой свекор за годы общения с туристами найдет с ним общий язык.

А Али повез меня в клинику, не дав сесть за руль.

— Мне доехать до Новали, как два пальца... Ну, то есть дорога известна лучше, чем тебе. Вообще-то мой официальный телохранитель — Масуд. Кто ты, голубь шизокрылый, и чего тут распоряжаешься? — попробовала наехать на нового секьюрити.