Книга Глубже моря любви, страница 8 – Макс Линн

Чтобы помог Томиславу выздороветь.

Чтобы дал нам шанс.

Чтобы простил меня за любовь к Зхубину и данное ему обещание выйти за него замуж...

Стоило только произнести вслух!

Выключенный звук айфона не дал разразиться звонку громким зуммером в тишине палаты. Но вибрация, все равно, оказалась громкой.

Мне пришлось поспешить к выходу в коридор, где все время стоял и ждал Али.

Встретившись с ним взглядом, я подумала: "Похоже, он знает сейчас наверняка, что мне звонит его босс — арбаб Зхубин".

Ангелыпомнят, какмылюбили,

ангелыпомнят, авотмызабыли…

Я.Вишневский

ТОМИСЛАВ

Пуля влетела в меня и я, только что чувствовавший весеннее теплое солнце и запах моря, вдруг оказался в заснеженных горах, внутри ледяного желоба — скелетона. Но не на санках, не в качестве принимающего участие в соревнованиях спортсмена.

Мое тело заскользило по холодному покрытию. Сверху пробивался неяркий свет, а я уже мчался и мчался на смертельной скорости вниз. Ветер свистел в ушах и шевелил волосы. Мне так хотелось остановиться!

Однажды в Австрии я стоял у стартовой площадки на самом верху саночной горы. В тот день никаких соревнований и тренировок не проводилось.

Со мной была Мишка, обутая в сапоги на шпильке. Почему-то ей захотелось надеть в дорогу именно их — новые, из черной кожи, до колен.

Повыпендриваться решила!

Ведь мы направлялись в свадебное путешествие...

Какие-то лыжники, ступая в ботах мимо моей жены и меня к оставленным на стойке лыжам, скривились и захохотали, оценив наш неспортивный маскарад, а особенно мою тучную фигуру, что наверняка застрянет на одном из виражей ледового спуска.

Мы же, проигнорировав смешки местных, и утолив любопытство, как именно выглядит в санном спорте скелетон, направились в пахнущее внутри уютом, гренками и чесночным крем-супом бистро.

Пообедали там и поехали дальше.

Нашей целью в той поездке, под кодом "медовый месяц", предполагались — Инсбрук и Китцбюэль.

Мы провели в каждом городе недельный отпуск.

Теперь я снова оказался сидящим наверху санного желоба в Австрийских Альпах. Только без санок.

— Старт! — четко, с нотками отрешенности в голосе кто-то отдал команду.

Я лег на живот и мое тело неуправляемо понесло головой вперед, вызывая чудовищную боль в груди и перекрывая возможность дышать, ударяя об твердые ледяные стены, разбивая в кровь мои руки и ноги.

Не знаю как, но я и полетел на санях и одновременно воспарил над, ужасаясь картине. Позади потянулся бурый след, впитываемой в лед крови, льющейся из моей груди.

Самое непонятное оставалось лишь то, что на каждом повторяющемся бешеном зигзаге я постоянно улавливал голос Михаэлы!

На мгновение привиделось невозможное: она летела где-то со мною рядом, используя белые крылья, припорошенные то ли инеем, то ли льдинками, отколовшимися из покрытия скелетона.

— Мишка — ангел? — вслух спросил сам себя.

Внешне — точь-в-точь, как видел подобных крылатых на картинках.

Но почему она?

Ведь эта женщина меня предала.

Я ее молил вернуться.

Простить. Хотя толком не знаю, за что?

Бросила.

Ушла к другому...

Думать стало невыносимо.

Удары о лед все чаще начали отзываться болью.

Но хуже физических страданий понеслись, будто специально возникая, всплески памяти.

Мне четыре года и папа плачет, бредя со мной после похорон домой. А вверху, на кладбище высоко над морем, остается мама, зарытая в стылую землю февраля.