Книга Вампирская академия. Холодная страсть, страница 92 – Нина Любина

Александр молчал. Его лицо было бледным, челюсть сжата, но он не сказал ни слова. Он просто сидел и смотрел на стол, и я видела, как дрожат его руки.

Николас усмехнулся. Впервые за весь вечер он подал голос:

— А ты думал, она не узнает? — сказал он, глядя на брата.

Николас был не прав. Я поняла. Наконец-то. Александр именно поэтому и настаивал на ужине с семьей. Он хотел, чтобы я узнала, кто он, кто они и как к нему относятся. Он ради этого и привел меня сюда.

— Заткнись, — прошипел Александр.

— А что? — Николас развел руками. — Для клана ты никто. Просто незаконнорожденный отпрыск, которого отец терпит из милости. Ты не наследник. Ты даже не вампир.

— Хватит! — мать Александра вскочила. Ее лицо было белым, глаза горели. — Хватит, я сказала! Не смей так разговаривать с братом!

Она посмотрела на мужа. Тот не отвел взгляда. Смотрел на нее с холодным презрением, и в этом взгляде было столько лет боли и унижения, что мне стало не по себе.

— Ты, — сказал он тихо. — Ты опозорила клан. Ты принесла в мой дом чужую кровь, чужого ребенка. И я терпел это клеймо. Я защищал тебя перед всеми, терпел насмешки, терял связи. И чем ты отплатила?

— Я, — она запнулась.

— Ты продолжаешь его защищать, — он посмотрел на Александра, и в его глазах не было ничего, кроме ненависти, — а он пошел по твоим стопам и привел в дом человека.

Он выплюнул слово «человек» так, будто это было оскорбление.

Я смотрела на Александра. Он не поднимал головы. Его руки сжимали край стола, и я видела, как он борется с собой. Борется с желанием ответить, защититься, убежать.

Мистер Акоста поднялся, бросил салфетку на стол и вышел, не сказав больше ни слова.

Тишина за столом стала тяжелой, вязкой. Мать Александра смотрела в одну точку. Николас откинулся на спинку стула, и я видела, как в его глазах плещется разочарование. Он не веселился. Не радовался. Похоже, что его подобные семейные разборки выбивали из колеи точно так же, как и простых смертных.

Александр поднялся.

— Селена, — сказал он тихо. — Пойдем.

Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Мы вышли в коридор, и я слышала, как за нами закрылась дверь. Слышала, как мать Александра тихо заговорила. Как Николас что-то сказал ей, и в его голосе впервые не было насмешки. Он был ласковым.

Александр вел меня по коридору, не оглядываясь. Мы прошли через галерею с портретами, через холл, и я думала о том, что теперь понимаю, почему он так долго молчал. И понимаю, почему ему так важно было, чтобы я знала правду.

Он вывел меня на балкон. Ночной воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Александр стоял рядом, глядя в темное небо, и я видела, как дрожит его рука на перилах.

— Ты хотела знать, — сказал он тихо. — Теперь знаешь.

Я молчала. В голове крутились обрывки услышанного, они пытались сложиться в цельную картину. Отец-человек. Мать-вампирша, изменившая мужу. Полукровка, которого терпят из милости.

— Ты поэтому относишься к людям лучше, чем другие вампиры? — спросила я наконец.

Он усмехнулся. Горько, безрадостно.

— Я наполовину человек. Для вампиров это одно и то же.

— Но это не так, — заключила я за него. Он двигался, как вампир, пил кровь и, судя по всему, будет жить столь же долго. Он был вампиром, но не все свои его не принимали, а люди для него слишком чужие.